Когда я была маленькая, я обожала танцевать, и лет до 12 ходила в секцию по хореографии. К всеобщему удивлению, любви с хореографией у нас не случилось. И зачастую меня приходилось сквозь слёзы и истерики выпихивать из дома на очередное занятие. Маме казалось, что она меня мотивировала: «Это же полезно для осанки и необходимо для здоровья!» (прим. автора- видимо, не психического)
Выступали мы довольно редко. Зато часто – три раза в неделю по полтора часа – оттачивали ту самую хореографию у станка. Французские названия элементов, типа «батман тандю», «плие», «батман жете», как будто приближали нас к недостижимому миру балета из театра или телевизора. Правда, когда из всех элементов получался очередной русский народный танец, мы недоумевали, когда же будет балет.
В душе я мечтала танцевать в TODES и обязательно в роли солистки. Но строгая Елена Борисовна, наша преподавательница, в упор не замечала моих стараний: например, что я так сильно тянула носок на одной ноге, что сводило уже другую; живот втягивала так, что в свои 12 могла стать первоклассным дайвером, а моему шпагату позавидовала бы сама Волочкова, честно!
И вот однажды прозвучали заветные слова: «Морозова! Становись в первую линию! Попробуешь сегодня сольную партию».
«Дождалась! Вот он мой звездный час!» – я готова была закричать от восторга, сердце выпрыгивало из груди. Я взяла себя в руки и исполнила партию, как мне казалось, идеально. Елена Борисовна, обычно скупая на похвалу, бросила мне после занятий: «Молодец, Морозова! Прогресс на лицо!»
Я еле донесла до дома чашу счастья, переполнявшего меня в тот день. Родителей еще не было -поделиться мне было не с кем, и я носилась по квартире, как резко отпущенный воздушный шарик, визжа от восторга. Следующие дни я, подобно героине Муравьевой из фильма «Карнавал», представляла себя в роли солистки во всех наших постановках. Моя фантазия, конечно же, добралась до Тодеса и уже была на пороге Большого.
На следующее занятие я шла победителем и с нетерпением ждала, когда закончится разминка. Наконец, Елена Борисовна пригласила нас в центр зала для репетиции танца: «Федорова! Ты выздоровела? Так, значит, Морозова – отбой! Фёдорова, а ты - сольную партию ииии раз, и два».
Заиграла музыка, а я не могла пошевелиться. Слёзы вмиг подступили к глазам, готовые рвануть в любую секунду. Я выбежала из зала и больше туда не вернулась.
