Дядька Лёнька запомнился всем горьким пропойцем и скитальцем. Ни семьи, ни своего угла у него отродясь не было. Правда иногда хорошо выпив, хвастался, что между отсидками в зонах успел заделать двух детей от разных баб. Взрослые уже: дочка и сын. Отучились в институтах, приличные люди; я им не мешаю, в их жизнь не лезу.
С утра до вечера он бродил по окрестностям пригорода в поисках еды и основного продукта - алкоголя, который был ему необходим, как воздух. Местные бабульки звали его тимуровцем. Помощи ни от кого не дождёшься, а Лёнька тут как тут. Расценки у него были скромные: за любую работу брал пузырь, ну, а если что-то совсем сложное, тогда литру. К вечеру он был всегда пьян и нос в табаке.
В кустах, неподалёку от железнодорожной станции, вырыл себе яму, перекрыв её ветками. Чтобы туда не лил дождь, всё тщательно протыкал целлофановыми пакетами. Сверху накидал полторашек и прочего мусора, замаскировав своё жилище под обычную свалку. Так и жил до наступления холодов. Зимой приходилось ночевать в подъездах. Жители домов привыкли и не прогоняли его, некоторые даже выносили ему покушать. Ночевал он всегда аккуратно: приходил поздно, уходил рано, не мусорил, вёл себя тихо. Бывало доставалось от подвыпивших малолеток, тогда ему приходилось подыскивать другой дом, где более спокойно. Засыпая на картонке с синяками и кровавыми губами, он мечтал о весне и о своих кустах, где он был по-настоящем свободен.
С наступлением тепла Лёнька подшаманивал пришедшее за зиму в негодность жилище и вновь начинал чувствовать себя хозяином своей жизни.
В десяти минутах ходьбы от его землянки находился продуктовый магазинчик, где он практически каждый день покупал самое необходимое: спиртное и хлеб. Но однажды он изрядно испугал продавцов, попросив вместо чекушки продать ему пакет молока. Видя удивление на лицах женщин, Лёнька чуть ли не с обидой произнёс: "Да вы что? Как вы могли подумать, чтобы я променял спиртное на молоко? На перроне сегодня...Электричка прошла, смотрю - коробка стоит, думал: в торопях кто-то оставил, заглянул, а там щенок маленький - что бы путнего?.. Подождал, так и не нашлось желающих его взять, он ещё пищать начал. Что делать? Жалко стало, придётся воспитывать..."
К воспитанию он отнёсся со всей серьёзностью: обрезов дно полторашки, сделал чашечку для молока. Щенок быстро разобрался что к чему, пришлось подлить вторую порцию. Накормив своего нового друга, Лёнька прилёг отдохнуть, положив тёплый комочек себе на грудь. Тот ещё немного прополз, пока не уткнулся носом в небритую щетину хозяина, немного повошкался и мирно засопел. На утро всё тело затекло, он так и не пошевелился, чтобы не потревожить удобно устроившегося на его шее собачонка.
Месяц прошёл для Лёньки кошмарно: нельзя было никуда спокойно отлучиться. Девчонка, которую он прозвал Кнопкой из-за её носа, похожего на пуговку, устраивала писк, требовала постоянного присутствия. Со временем им удалось договориться, что хозяин по утрам будет куда-то уходить, а она терпеливо будет его ждать и охранять жилище. За версту Кнопка чувствовала приближение Лёньки, высовывала нос из норы, крутила хвостом, словно пропелером, и гадала какое лакомство на этот раз принесёт её любимый хозяин. Как только показывался знакомый силуэт, она пулей бежала ему навстречу, крутилась возле ног, подпрыгивала, ходила на задних лапах. В этот момент давно махнувший на себя рукой бродяга чувствовал себя человеком. Он возвращался в своё жилище, где его любили и ждали.
Лёнька никогда не приходил с пустыми руками, Кнопка это знала и дрожала, как осиновый лист, от нетерпения, когда он разворачивал пакет. Только, по её собачьему мнению, поступал он совсем неразумно, отдавая ей всё самое вкусное, когда сам, с трудом проглатывая и покрякивая, пил ужасно пахнущую воду, после которой он начинал петь жалобные песни, целовал свою любимую собачонку в нос, крепко прижимал к колючей щеке и говорил, что она единственное существо, которое его понимает. В знак солидарности со словами хозяина Кнопка лизала Лёньке руки и лицо.
Она росла очень смышлёной и хитрой собакой, в прочем, как и все дворняжки. Врождённая любознательность не давала покоя. Когда ей было полгода, все вкусно пахнущие места, где можно было поживиться, были изведаны. Однажды возле кафе добрый мужик в белом колпаке угостил бродяжку большим куском мяса. Со всех ног она мчалась домой - похвастаться перед хозяином своим уловом, забыв про осторожность. Ей оставалось совсем чуть-чуть добежать до другого края дороги, но огромный грузовик перечеркнул все её планы. Водитель даже не понял, что поставил точку в собачьей жизни.
Лёнька, вернувшись домой, удивился и встревожился, почему его никто не встречает. До самой ночи он бродил в поисках своей собаки. Бутылка так и осталась нетронутой. Каждый вечер он приносил с собой косточки и другие продукты, которые нравились Кнопке, с одной мыслью: "Вдруг она вернулась, а мне ей даже дать будет нечего". Но как он ни надеялся, как ни ждал чудо не произошло.
Вновь наступили холода, нужно было покидать своё жилище, как оказалось, навсегда. Он сунул в карман, сам не зная для чего, старый резиновый мячик, с которым Кнопка любила играть. Лёнька закинет его далеко-далеко, а та бежит сломя голову, всегда отыщет и несёт своему хозяину.
На улице стоял жуткий мороз. Лёньке не удалось попасть в подъезд. Сев на лавочку, выпил для сугреву и уснул, попрощавшись с жизнью, в которой был лишь один счастливый момент - знакомство с брошенной и ненужной никому, кроме него, собачонкой с забавной кличкой Кнопка.