Приветствую вас на канале Бред Сумасшедшего!
Сегодня вас ждет очередной мой бред!
Кнут бюро заверило Молотова, что они со Сталинградом связаны не были, никаких гарантий советской стороне никто не давал, и американцы ответят… Ну кто вы после этого? Да ни вы, ни ваши спецслужбы даже и вообразить не может, как могли вы дать гарантию, которая не оправдалась. Вот это и делает Россию действительно великой страной. Потому-то и не станет она повторять судьбу Третьего Рейха и всех стран, про которые писали большевики в «Юманите». Русские не бросают слов на ветер. Эти слова мне надоел до смерти. Если дальше пойдет так, что они будут еще где-то сидеть, то я закончу свою жизнь в каком-нибудь фильме. Я давно уже вырос. Есть так называемая культура героев и репрезентаций, и это мировоззрение ныне лежит в основе российского сознания. Это их роль, прикрытая красивыми голливудскими декорациями для политзаключенных. Великие и позорные попытки или анекдоты, которыми считывается лживое сознание людей, используемых ими в качестве рабов… Еще я знаю, что все руководители культуры длятся недолго, и человек, решившийся на сознательный поступок, умирает. В детстве все мы играли в одну игру, называемую футболом. Именно оттуда у нас получаются самые жуткие мальчики и девочки, на которых Америка время от времени оставляет многомиллионные армии. Зачем еще нужен лучший в мире тиран и садист, убежавший в партизанские отряды, который умело использует свой человеческий потенциал в политических целях? На мою голову он может бросить столько гнева, грязи, крови и смерти, что нечего будет делать с вандалами из ЛНД. У этого мальчишки есть свои собственные принципы игры. Когда его разгоняют в другую команду, он никого из противных не пугает и не презирает. На глазах у всего огромного мира он начинает орать, ругаться и бить своего нового учителя. И все это ради того, чтобы не было бед, потому что он знает, как надо было действовать. По нему все должны пройти, чтобы потом он смог сам показать свою силу… Не хочу больше повторять. Но если я решил стать настоящим дзен-буддистом, я не отступлю и сделаю все возможное, чтобы этому научиться самому. Я ничего не боюсь. У меня такое предчувствие, что в глубине души я уже привык к тому, что с моей жизнью управляют». Он поднял голову и уставился на часы. Первый поезд с опозданием в несколько минут уже ушел вперед. Его сумка давно была на платформе. Свет фар осветил пустой вагон. На миг в его глазах мелькнула тревога. Встав с дивана, он подошел к окну и осторожно выглянул. Слева стоял поезд с желтыми огнями и красным крестом на боку. Поезд ехал строго в гору, сильно снижая скорость. За его дверью что-то потрещало и зашипело, и оттуда раздалось какое-то басовитое завывание.