Однажды я ехал из Дели в Агру — и радушные индусы, набившиеся под десяток с лишним во что-то типа нашей плацкарты, угощали меня едой.
Еду готовил не менее радушный повар: у него была переносная дощечка-стол, висевшая на уровне живота, он радушно брал голыми руками деньги, не менее радушно резал овощи и никак не менее радушно перемешивал их теми же самыми руками, которыми брал деньги; потом щедро зачерпывал горсть своей радушной пищи, ссыпал в плошку и передавал покупателям.
Я сидел и задолго до всех ваших карантинов каждые пять минут поливал руки антисептиком, хотя хотелось полить просто всего себя.
Индусы смеялись, громко говорили, жестами показывали, что вот «горсть и в рот, ам, ам!». Я на пальцах пытался показать конструкцию «у меня гастрит, язва, песок, цемент и щебень в почках, я на самой строгой диете, на ней нельзя овощи, только святой дух, я не беру еду у незнакомцев, так учила мама; я необщительный интроверт, ушёл в себя, вернусь после поездки». Впрочем, кого я обманываю: я качал головой, улыбался и вяло скрючивал пальцы.
Радушных индусов не могло остановить ничто: задача накормить беззащитного белого человека стала их главным развлечением в поездке. Ещё бы — пищевое групповое изнасилование случается редко, как такое упустишь.
Сошлись на том, что я попробую щепотку и разойдёмся по своим пищевым цепочкам.
В тот раз моя мимика меня спасла: я прошёл между Сциллой и Харибдой, одолел половцев и печенегов — и изобразил лицом «очень вкусно, спасибо, так вкусно, что мне уже достаточно».
Индусы весело смеялись и пытались погладить белого человека, желудок которого меньше напёрстка. Белый человек лез за вторым пузырьком антисептика.
За окном проплывали горы пластика, доходившие до середины вагона, по ним скакали обезьяны, ветер дул в открытое окно. Было хорошо и страшно одновременно: шёл четвёртый день моего полуторамесячного путешествия по Индии.
Это я к чему это всё пишу: еду из Питера в Тверь, чтобы обнять покрепче подругу и поздравить с прошедшим днем рождения (совершать идиотски-прекрасные поступки ради друзей — это ли не главная человеческая роскошь?) — и пытаюсь полить все вокруг санитайзером. Бабушка и девушка напротив обсуждают: «хорошо, что уже всё заканчивается, да и нет никакого коронавируса, раздули истерику с ОРВИ»; в конце вагона бегают дети; маски на лицах людей висят как кокетливые украшения, типа темной вуали на дамской шляпке — смысла мало, но иногда красиво. Я забился в угол верхней полки и мыслено купаюсь в ванне с антисептиком: там прохладно и безопасно.
Прошло десять дет после поездки из Индии — и теперь я знаю, что у меня хорошая память на знаковые события, неплохое умение писать и восхитительный навык нагнетать драму.
Весь вагон мерно спит, поезд делает «ты-дым ты-дым», дребезжат привычно стекла в окнах; а за окнами: синее ясное небо, бескрайние поля и группки обязательных в этой местности берёз.
Всё будет хорошо, всё будет хорошо, всё заканчивается, да и нет никакого коронавируса.
Россия, 2020 год. Последователи Чумака разливают заряжённую воду по бутылкам, россияне продолжают считать, что индусы темный необразованный народ, я мысленно построил целый бассейн, полный антисептика. В нем тихо и безопасно, приходите поплескаться, только давайте соблюдать социальную дистанцию.
Впрочем, мысленно можно и не соблюдать: вижу целую страну всем скопом барахтающуюся в бассейне антисептика и не верящую в короновирус одновременно.
Так и выплывем, дорогие мои.
30.05.2020
#алексмикеров #кроникикарантина #коронавирус #годкоторогонебыло #текстывстрочку
