Великий русский полководец Александр Суворов был известен своими странными привычками, которые многими воспринимались как чудачество. Но, на самом деле у всего было своё объяснение. Давайте мы обратимся к запискам отставного сержанта Ивана Сергеева, который безотлучное находился при полководце 16 лет. "День Суворова начинался в первом часу по полуночи. В военное время или по случаю каких-нибудь важных дел, бывало что он вставал ещё раньше, строго приказывая своему камердинеру будить его, не принимая отговорок. Суворов спал накрывшись одной простынью. Встав с постели, вместо зарядки, он начинал бегать взад-вперед по своей палатке или маршировал. Это продолжалось целый час. Между тем держа в руке тетрадку, он громко твердил татарские, турецкие и карельские слова. Окончив уроки, которые продолжал таким образом ежедневно, он умывался. Умывания оканчивалась во втором часу по полуночи. После Суворов завтракал. Позавтракав Суворов садился на диван и начинал петь по нотам книгам духовные ко
Великий русский полководец Александр Суворов был известен своими странными привычками, которые многими воспринимались как чудачество. Но, на самом деле у всего было своё объяснение. Давайте мы обратимся к запискам отставного сержанта Ивана Сергеева, который безотлучное находился при полководце 16 лет.
"День Суворова начинался в первом часу по полуночи. В военное время или по случаю каких-нибудь важных дел, бывало что он вставал ещё раньше, строго приказывая своему камердинеру будить его, не принимая отговорок. Суворов спал накрывшись одной простынью. Встав с постели, вместо зарядки, он начинал бегать взад-вперед по своей палатке или маршировал. Это продолжалось целый час. Между тем держа в руке тетрадку, он громко твердил татарские, турецкие и карельские слова. Окончив уроки, которые продолжал таким образом ежедневно, он умывался. Умывания оканчивалась во втором часу по полуночи. После Суворов завтракал. Позавтракав Суворов садился на диван и начинал петь по нотам книгам духовные концерты. Суворов очень любил петь и всегда пел басом.
В 7:00 когда Суворов отправлялся на утренние построение войск, и каждый раз при этом говорил солдатам: "Братцы смелость, храбрость, бодрость, победа и слава! Береги пулю на 3 дня! Первого коли и второго коли, а третьего с пули убей! ..."Ученый один а не ученых десять" и прочее. После развода, если не было письменных дел, то приказывал позвать инженер-полковника Фалькони, для чтения иностранных газет. По окончании чтения газет, вдруг спрашивал готово ли кушать и садился за стол в 8 утра. К этому же времени собирались гости приглашенные к его обеду. В ожидании почетных посетителей обед иногда отлагался до 9 утра. Перед обедом всегда любил выпить одну трубку водки. Плодов и лакомств не любим. Иногда, вместо ужина подавали ему изрезанный тонкими ломтиками лимон обсыпанный сахаром или три ложки варенья которое он забивал сладким вином. По слабости желудка, Суворов соблюдал величайшую умеренность в пище. Камердинер его называемый Прошкой, всегда стоял при столе и не допускал ему съесть лишнее. Иногда отнимал у него тарелку не убеждаясь никакими просьбами, потому что знал что в случае нездоровья Суворова сам будет в ответе.
Именин и рождения своего никогда не праздновал. Но всегда праздновал торжественные дни рождения Императрицы и наследника. После обеда Суворов ложился спать часа на три, но когда случалось дело отдых его сокращался. Ложился спать совершенно раздевшись. Постелью ему служило сено, над сеном настилалась толстая парусиная простыня, а в голове две подушки.
Зимою не в какую стужу он не носил на себе ни только мехового платья, но даже теплых фуфаек и перчаток, хотят целый день должен был стоять на морозе.
Он не терпел своих портретов и только одна императрица убедила его, во взятии Варшавы согласится чтобы с него списали портрет. В доме его не было зеркал и если на отведенное ему квартирное оставались зеркала, то закрывались простынями. Также он не любил и никогда не носил карманные часы, говоря что солдату и без часов должно знать время.
Во время польской и турецкой войны, в походе особенно при больших утомительных переходах, Суворов слезал с лошади и бросался на траву, валяясь при этом несколько минут и держал ноги к вверху приговаривая:" Это хорошо, чтобы кровь стекла!" Тоже самое приказывал делать и солдатам.