“Жизель” - главный романтический балет, можно сказать, символ романтизма. Страшноватая, но сказка. А тут Акрам Хан - с заброшенным заводом, современной музыкой и какой-то животной грацией артистов. Почему ему простили такое вмешательство в жизнь “Жизели”? И не просто простили. Спектакль любят не только поклонники современного танца, его считают шедевром и очень многие ценители классики.
Давайте разбираться.
Собственно, сам Хан
Британец бангладешского происхождения - личность весьма примечательная. Давно известно, что люди, воспитанные на стыке двух культур, если умеют впитать обе правильно, выдают на гора нечто совершенно особенное. Так случилось и с Акрамом. Он должен был стать владельцем карри хауса, а стал одним из самых известных и узнаваемых хореографов XXI столетия, поработал с великими представителями сцены - от Жюльетт Бинош до Сильви Гиллем, сыграл в спектакле Питера Брука и, наконец, добрался до классического балета. Можно сказать - новичкам везет. Можно сказать - свежее дыхание и новый взгляд. Трудно определить, что будет более точным. Точно одно - Хан создал спектакль, ставший не просто театральным событием, а театральным событием мирового масштаба.
Пластика
Акрам Хан никогда не учился классическому танцу, никогда не интересовался балетом, а “Жизель” посмотрел лишь единожды, когда получил приглашение на постановку своей версии. Он работает - и более чем успешно - в совсем другом жанре. Его стихия - танец катхак, замешанный на современных западных танцевальных трендах. Смесь таких техник с классикой, поставленная на артистов с классической выучкой - лотерея “50 на 50”. Такой танец может смотреться на привыкших к совсем другой пластике артистах неудобно и глупо. А может выстрелить гениальным спектаклем, который не станцевал бы так ни один не имеющий классической выучки артист. Так и случилось с “Жизелью”.
Современность
Как ни странно, но это так. Все мы немного подустали от осовременивания старых историй. Когда героев просто переодевают в джинсы, не давая этому логичных объяснений и думая, что так современному зрителю будет понятнее и роднее. А зрителю в любые времена отзывается то, чему он может сопереживать. А джинсы перед ним или кринолины - не суть важно.
А вот вдумчивая адаптация, по сути, своя собственная история, близкая автору и рикошетом бьющая по зрителям - совсем другое дело. Когда Хан готовил свой спектакль, он говорил с танцовщиками, музыкантами, поклонниками балета: что нужно/можно убрать в спектакле, чтобы это была уже не “Жизель”? Поменяешь сюжет - будет не “Жизель”, говорили ему зрители. Поменяешь хореографию - будет не “Жизель”, говорили артисты. Заменишь музыку - ну и какая это будет “Жизель”, удивлялись музыканты. Хан поменял и музыку, и танец, и, по большому счету, сюжет (осталась основная канва и имена героев). А “Жизель” все равно осталась “Жизелью”. Хрупкой девушкой с больным, но очень большим и сильным сердцем, способным на любовь даже после смерти.
Музыка
Один из стопроцентных залогов успеха спектакля - музыка Винченцо Ламанья. Если бы Хан поставил свою жесткую, современную историю на романтическую, мягкую музыку Адана, ничего бы не получилось. Наивная, нежная музыка никак не вяжется с Жизелью эмигранткой, прошедшей уже все круги ада, почти потерявшей надежду, но все еще способной на любовь. Но и совсем с чистого листа делать музыку было бы интересно - Хан все же помнил, что говорили ему музыканты. Музыка Адана вплетена в работу Ламанья - очень деликатно и точно, так что даже знатоки не всегда слышат ее и отделяют одно от другого. Но вместе музыка XIX и XXI веков дают и связь времен, и нужный эмоциональный фон истории.
Исполнители
Классики, впитавшие “Жизель” если не с молоком матери, то уж точно с пылью сцены, иногда с восторгом бросаются в новый опыт и открывают в себе нечто, о чем не подозревали не только зрители, но и они сами. Тамара Рохо, испанка, много лет бывшая примой Royal Opera Ballet, всегда имела репутацию темпераментной виртуозки, с потрясающим апломбом и вращениями. Несколько лет назад она возглавила второй по значимости лондонский музыкальный театр - English National Ballet - и начала грамотно расширять репертуар компании, которой совсем не хотелось состязаться с ROH на классическом поле. Тамара пригласила Акрама поставить совершенно новую “Жизель” - и сама станцевала титульную партию в одном из составов. И случилось то самое, что принято шепотом называть “театральной магией”. Профессионал с огромным опытом и стажем, танцевавшая “Жизель” в самых разных редакциях, не может сдержать слез в этом спектакле. Возможно, это и не совсем профессионально, зато многое говорит о постановке Хана.