Одежда всегда отражала национальные традиции и обычаи. В XVIII веке она была особенно эффективна в выражении социального статуса. Ношение правильных костюмов было не только признаком хороших манер, но и необходимостью. Дресс-коды строго соблюдались, иначе нарушителя ждало сильное социальное неодобрение, а иногда и применение физической силы.
Обычно подвергались нападкам те, кто носил одежду слишком величественную для своего звания. Слуги, которым посчастливилось получить от своих хозяев одежду, должны были ее упростить, прежде чем надеть. Даже те, у кого были средства на покупку дорогой и роскошной одежды, все равно должны были одеваться соответственно своему социальному положению или рисковали оказаться опозоренными и высмеянными.
При дворе дресс-коды были еще строже, чем в обществе в целом, поскольку эти правила контролировали тех, кто мог присутствовать на придворных мероприятиях. В XVIII веке не существовало формальной системы приглашения ко двору, да и не было в этом необходимости. Придворное платье было так дорого, что его могли себе позволить только самые богатые люди в высших слоях общества. Пока вы будете одеты в соответствии с правилами, вам будет предоставлен вход.
Суммы, которые аристократия тратила на одежду, поражают. В 1711 году Анна, графиня Страффордская, заплатила 100 фунтов стерлингов за свое новое придворное платье, в пересчете на сегодняшние деньги это примерно 8000 фунтов. Леди Мэри Коук потратила 70 фунтов (сегодня более 5000 фунтов) только на шелк в 1767 году. Шелковый костюм Герцога Бедфордского, расшитый серебряной нитью, блёстками и бриллиантами, в 1790 году стоил ему 500 фунтов стерлингов, что эквивалентно нынешним 28 000 фунтам стерлингов. Таковы были цены на одно лишь платье, а полный наряд включал множество аксессуаров и ювелирных изделий. Также предполагалось, что придворные будут иметь несколько таких нарядов, так как ношение одного и того же наряда слишком часто считалось неуважительным по отношению к монарху. Для аристократии это было существенной статьей расходов.
Присутствие на придворных мероприятиях было не только большой честью, но и возможностью подняться по социальной лестнице. Двор был больше, чем местом, где монарх и его семья встречались с дворянами, придворными и политическими деятелями; это был центр власти, влияния и моды. Чем чаще человек был при дворе, тем лучше, поскольку это давало возможность заниматься политическими делами и добиваться потенциальной королевской услуги. В течение года было много придворных мероприятий, в том числе воскресные богослужения, королевские приемы и дни рождения. На приемах присутствовали как мужчины, так и женщины, и это были крупные мероприятия, часто проводимые несколько раз в неделю. Гости ждали появления монарха или его супруги. Особенно увлекательными были королевские дни рождения. Они включали в себя грандиозные балы с музыкой, танцами, азартными играми и фейерверками.
Хороший наряд был очень важен при дворе; ношение изысканного шелка или одежды с богатой вышивкой могло привлечь внимание короля или королевы. Миссис Делани, английская художница, участвовала во многих придворных мероприятиях в XVIII веке и вспоминала об этом в письме к своей сестре в 1728/9 гг:
"В субботу первого марта, в день рождения королевы Каролины, я оделась в свои лучшие вещи и одолжила драгоценности у миледи Сандерленд. Я пошла с миледи Картерет и ее двумя дочерьми. Там было много людей, и мы с трудом пробрались к Ее величеству, после того, как миледи Картерет сделала реверанс королеве, она заставила меня предстать перед ней. Королева подошла к Картерет и поблагодарила ее за то, что та привела меня сюда, и сообщила, что очень признательна мне за мою красивую одежду, а также выразила восхищение необыкновенным нарядом Миледи. Миледи Картерет сказала, что это я создала узор на ее платье. Королева ответила, что слышала, что я умею очень хорошо рисовать (я не могу знать, кто мог бы рассказать ей об этом); она обратила внимание на мои драгоценности; я объяснила, что они принадлежат миледи Сандерленд ...".
Поэтому важно было перейти к беседе, или нескольким разговорам, с монархом. Другие придворные с завистью смотрели бы на тебя, если бы король или королева говорили с тобой не один раз. Это считалось знаком благосклонности, а чем ближе ты к монарху, тем могущественнее ты становишься.