Елена Старокожева (Elena Starokozhev), приехала в Германию в 2003 году в 35 лет с мужем и дочкой. Высшее образование, кандидатская степень, успешная деятельность в университете, уверенность в компетенциях и ценности своих знаний. В России к тому времени Елена была уже состоявшимся специалистом-химиком, с заданной карьерной траекторией и, конечно же, ей очень хотелось работать дальше по своей специальности… тем более в ГЕРМАНИИ!
За 17 лет, многое поменялось. Сегодня Елена руководит проектом «Identitätsfindung in einer heterogenen Gesellschaft» и делится своим опытом с вновь приезжающими, помогая обойти те ямы и кочки, о которые когда-то спотыкалась сама.
Страх
Страх, да. Мы были очень напуганы. У нас у всех высшее образование, а у меня еще была кандидатская степень и мы, конечно же, хотели работать дальше по специальности.
К тому же наши родственники, которые здесь уже жили, всё время говорили: «Куда вы пойдёте со своими дипломами?? Вы их тут положите на полку и пойдёте путцать (мыть полы)». Вот так и говорили. «Кто вас ждёт тут с распростёртыми объятиями?? Ага!». Потому что, когда они приехали, многим так и пришлось переквалифицироваться и большинству с понижением статуса.
Поэтому я ещё в России, стала узнавать, как здесь обстоят дела, что можно-нужно будет сделать. Я узнала, что здесь есть Фонд Отто Бенеке, который занимается такими как я – людьми с высшим образованием, со степенью. И когда мы приехали, я стала быстренько искать контакты – как мне быстрее попасть к ним на собеседование, или на тестирование, или ещё на что-то. Я, конечно, толком сама не знала, что и как будет.
Мне нельзя лангзам! Или куда засунуть человека с высшим образованием…
Во Фридланде нас распределили под Франкфурт-на-Майне, хотя у нас не было тут родственников, и мы просились в другое место. Но бератор (*сотрудник) сказал: «Ребята, вы будете мне ещё благодарны. Здесь возможностей больше».
В социальной службе тогда работали русскоговорящие сотрудники. Но нам они помочь не могли. Потому что они не представляли, куда нас засунуть, учитывая наше образование, наши дипломы и квалификации. Оформить все формуляры, первые шаги сделать - это да. А что потом? Что потом – было не понятно. И им в том числе.
От языковых курсов я отказалась, потому что у меня был уровень выше В1. И я все силы бросила на то, чтобы добиться встречи с представителем Benecke Stiftung (OBS).
Я атаковала их мэйлами, письмами. Делала параллельно переводы всех дипломов, сделала права, чтобы быть мобильной. Мы везде ходили и просили какую-то информацию. Тогда и интернет-то был ещё не так развит. У нас в хайме не было подключения, и мы с сестрой ходили в специальные кафе.
И все удивлялись: «Шнеллер альс флугцойг… Вы что хотите-то? Вы что так быстро-то? лангзам, лангзам, потихонечку..» А я говорю: «Нет, мне нельзя лангзам, мне нужно определяться и мне нужно быстрее!».
В результате уже в декабре (а приехали мы в августе) я получила приглашение на тест. Прошла его и попала на ауфбаудойчкурс– трехмесячные языковые интенсивные курсы в Бонне.
Как? Она ж даже говорить толком не может…
По результатам экзамена Отто Бенике мне выделили стипендию для прохождения практики в любом ВУЗе. Я нашла место в университете во Франкфурте, это был центр исследований в области охраны окружающей среды (ZUF). Потом он стал Институтом атмосферы (Institut für Atmosphäre und Umwelt). По атмосфере я специализировалась ещё в России, поэтому для меня это было не ново…
Меня туда взяли. Я была так рада, что мне дали эту возможность: посмотреть на технологии, которые в России ещё не применялись, на новые методы анализа.
Но тут я столкнулась с новой проблемой: здесь практически вся литература, все новые и актуальные издания – всё идет на английском. И даже публикации, которые должны писаться здесь в Германии, пишутся на английском языке. И мне тогда сказали: если ты хочешь здесь работать, то на английском придётся и читать, и писать. Стала учить ещё и английский.
Год я отработала как практикантка. Даже поехала на полевой эксперимент. Мы выезжали в обсерваторию (Сфинкс) в Швейцарии, в красивейшее место… У нас была интернациональная компания и рабочий язык был английский. Я не сильно понимала. Но мы сдружились с девушкой из Майнцского университета и она мне переводила с английского на немецкий. Та практика была таким опытом, которого я никогда до тех пор не получала и даже после того.
Потом я написала статью на основании полученных там результатов. Она вышла в печатном издании очень серьезного журнала (с высоким индексом) "Atmospheric Chemistry and Physics"… А у остальных членов группы публикации вошли только в электронную версию журнала. Они были вообще в шоке, что я с моим английским, на котором я не разговаривала во время командировки, потом вдруг бац! и пишу статьи…
Так я и осталась в этом Институте атмосферы работать. Сначала мне давали контракты на пару месяцев, потом ещё на пару. А потом я получила контракт на 3 года. С марта 2006-го я уже работала как сотрудник. На меня возложили не только научную работу, но ещё и практику студентов. Я всё ещё стеснялась говорить, поэтому старалась всё письменно объяснить. Коллеги надо мной посмеивались: «Вы будете сегодня говорить или показывать пауэр пойнт?» Но студенты были очень доброжелательны. Всегда подсказывали. Поначалу, кончено, настороженно отнеслись ко мне. Но когда поняли, что у меня есть чему научиться, когда видели, что те, кто у меня на практике, получают хорошие оценки, то отношение сильно менялось.
Я очень благодарна за то, что у меня такой этап в жизни был. Уже 10 лет прошло, как я там не работаю, но со многими людьми я до сих пор общаюсь…
Самое большое разочарование
Но работа в университете оказалась целью, достигнув которую, я поняла, что шла не туда.
Университетская система Германии не такая как была у нас в России. Здесь в университете постоянную работу имеет только профессор. Все остальные - только контракты по проектам. Проект закончился, всё.
Я этого не знала. Тогда мне не хватило знаний системы. Я просто даже не задумывалась об этом. Хотя на тех языковых курсах в Бонне, их директор, мне как бы между прочим сказал: «А, может быть, вы бы подумали над тем, чтобы сделать какую-то учёбу, получить немецкий диплом и пойти работать в производство? На фармакологию, например».
Я тогда на него так посмотрела и думаю: «Чего это он мне такого советует?? У меня тут такие перспективы! Я сейчас курсы сделаю, научную практику сделаю и ВСЁ! И я в университете! Чего он мне рассказывает?!». Только потом, уже через несколько лет я поняла, что он, в общем-то, был прав! Он, конечно, понимал, что мы эту систему не знаем. Если бы мне о ней тогда рассказали более внятно и прямо …
Одним словом, когда я узнала про эту систему контрактов по три года, и так до пенсии, я поняла, что я со своей научной карьерой заканчиваю. Наверное, это было самым большим разочарованием.
Когда ты делаешь интересные вещи, тогда уже не до немецкого – уже всем всё понятно
Меня спрашивают часто: что было самым трудным? Сначала я отвечаю: «Всё!». Но на самом деле самым трудным было даже не найти себе место работы – это как-то быстро произошло. Самым трудным было заставить других акцептировать меня как специалиста. Те, кто меня знал близко – моя рабочая группа (арбайтсгруппа), они прекрасно знали мой уровень. А вот когда мы собирались более расширенным кругом с другими людьми, они даже в мою сторону НЕ СМО-ТРЕ-ЛИ….демонстрировали полное безразличие... Потом я уже по-другому стала действовать. Я стала готовиться письменно и отправлять материалы либо по имэйлу, либо на совещании раздавать мои записи. И тогда у них возникал интерес. И тогда у меня начинали спрашивать: «Ой, а что это? А это как?». И куда девалась предвзятость в плане правильности моей речи??? Когда ты делаешь интересные вещи, тогда уже не до немецкого – уже всем всё понятно, главное саму идею давай, генерируй. И тогда уже совсем по-другому)))
Но то, что из-за языка могут быть поставлены под сомнение мои знания, - это навсегда засело в голову.
Хочу помогать таким же, как я 17 лет назад
По семейным обстоятельствам мне пришлось уйти из университета. Заболела мама, и нужно было за ней ухаживать. На 2 года я практически выпала из жизни. Когда мама умерла, мне было всё равно. И муж тогда практически вытащил меня за шкирку из дома, забрав к себе на работу. Так я какое-то время проработала у него на фирме. Потом предложили место в представительстве российской авиакомпании. Там я проработала до 2018 года. Мне нравилось. Но в прошлом году, по предложению руководителей отделения Союза российских немцев нашего края (LmDR Kreis Groß-Gerau), я написала грант. И выиграла.
Сейчас я руководитель трёхлетнего проекта «Identitätsfindung in einer heterogenen Gesellschaft», финансируемого министерством внутренних дел Германии.
Его главная задача – помочь эмигранту не растерять свою идентичность. Не секрет, что многие люди в стремлении побыстрее интегрироваться и адаптироваться, отказываются от своего прошлого, от своего родного языка, культуры, ценностей. И да, многие достигают хороших результатов, но в какой-то момент они попадают в такой экзистенциальный кризис, что никакие успехи и достижения не могут убедить их в том, что с ними всё в порядке. Начинается жуткая тоска, поиск себя и своего место не только в этой стране, но и в той, из которой они уехали.
Я тоже прошла через это. Но меня вовремя встряхнули университетское коллеги. Они так и сказали: «Лена, ну это ж очевидно, что ты никогда не станешь коренной немкой. Оставайся такой, какая ты есть. Нам это и интересно, что ты и с нами на одной волне, и в то же время мы можем у тебя чему-то поучиться, что-то узнать о русской культуре».
Сегодня, оглядываясь на то время поиска себя и своего места в немецком обществе, я могу сказать, что сохранение своего Я, своей идентичности – это не менее важно, чем изучение немецкого языка и знание местных традиций. И что удивительно, я вижу, что это актуально не только для вновь приехавших, но и тех, кто здесь уже 10, и 20 и даже 30 лет. Некоторые, обрубив все мосты со своим прошлым, до сих пор очень страдают. И вот благодаря моему проекту, я очень хочу и, что радует, могу помогать таким же, как я почти 20 лет назад.
*****
СОВЕТЫ для тех, кто собирается эмигрировать или недавно переехал:
ü Во-первых, получить больше информации еще там!
ü УЧИТЬ языки. Знание языка, уровень – это только ваша ответственность.
ü И ещё важно, как говорят немцы: Durchsetzungskraft – умение продавить, настоять, себя преподнести, быть уверенным!
ü Не идеализировать страну и общество, куда переезжаешь. Люди везде одинаковые и никто вам ничего не должен. Люди могут помочь, но они не обязаны.
ü СЛУШАТЬ, что говорят. Очень часто (почти всегда) немцы говорят абстрактно, стараются не навязывать свою точку зрения и это вводит в заблуждение – кажется, что в этих советах нет оснований. Мой опыт показал, что есть!
ü Не бояться!
ü Не думать о том, что о тебе думают другие и за них додумывать. Лучше лишний раз спросить: что вы имели в виду. И вообще спокойнее относиться к реакции на тебя окружающих.
ü Быть гибким. Не закрывать для себя другие возможности, когда вот я вижу цель и я иду только к этой цели, а остальное мне не важно. Такого быть не должно. Надо сделать сразу несколько вариантов: и план А, и план В, и план С и не знаю, сколько планов! И смотреть что сыграет-выстрелит. Надо иметь всегда запасные идеи, возможности. Это тоже очень важно. Иначе можно потом долгое время сидеть над разбитым корытом и плакать. А другие в это время будут делать себе карьеры и всё остальное.
ü Ну и твёрдости. Того, что я хочу - я добьюсь! Всё!
Информация о проекте и мероприятиях размещается в социальных сетях под #IdiheG:
twitter.com/IdiheG,
instagram.com/lenastarokozhev
Связаться с Еленой можно по E-mail: e.starokozhev@lmdr.de
Или по телефону: 004915151912530
Подготовлено: Галина Калугина (Galina Kalugin)