Часть 1
Аутизм обычно считается пожизненным состоянием, но небольшое количество детей теряет основные симптомы и теряет диагноз. Некоторые исследователи начинают изучать, как часто это происходит, и почему некоторые дети перерастают аутизм.
Закон, в возрасте 10, границы на кровать ставить его Аарон Rodgers плакат, ухмыляясь , как гордо , как будто он завербовал квотербек Грин - Бэй сам. Продолжая экскурсию по своей пригородной нью-йоркской спальне, он указывает на свои будильники на тему «Пэкерс», свой футбольный трофей, свой «Бойскаутский» трофей, а затем большое открытие: самодельную пенопластовую коробку в зелёных и золотых Пэкерс.
«Ммм, очень мило», - говорю я. Алекс усмехается - отчасти застенчивый, отчасти хитрый - поворачивая его, чтобы показать мне сообщение на спине: «Джетс воняет».
Хотя он кажется совершенно обычным мальчиком, в Алекс есть что-то необычное: у него когда-то был аутизм, а теперь нет. Было время, когда родители Алекса не знали, будет ли он когда-либо говорить полными предложениями, не говоря уже о шутках с незнакомцем. Они подозревали, что его аутизм может предотвратить любое такое будущее.
Родители Алекса начали беспокоиться о нем еще до того, как ему исполнился 1 год. Он не учился сидеть, ползать или стоять, как его братский брат-близнец. Еще более поразительным было то, насколько менее общительным он был по сравнению со своим братом.
«Алекс был невыразительным ребенком», - говорит его мать Эми. (Имена Алекса и Эми были изменены, чтобы защитить их личную жизнь.) Она помнит друга, который тщетно пытался заставить Алекса смеяться - прыгать вверх и вниз, дико жестикулируя, делая глупые лица. «Его брат был бы в восторге от смеха, а Алекс был бы просто застеклен», - говорит Эми.
Их педиатр, подозревая аутизм, рекомендовал раннее вмешательство. Когда Алексу было всего 9 месяцев, его родители организовали логопед, физиотерапию и другие специальные образовательные услуги. У Алекса формально был диагностирован аутизм, когда ему было 2 года. У него были все отличительные признаки: он избегал зрительного контакта, он не отвечал на свое имя, он не указывал сообщать, что он хотел, его одержимо интересовали письма , номера и животные. Как и многие дети, страдающие аутизмом, он испытывал сильные реакции на определенные ощущения, и такие обыденные процедуры, как стрижка, были травмирующими - ощущение ножниц на шее заставляло его корчиться и кричать.
После диагноза отец Алекса изо всех сил пытался представить себе будущее, которое было совсем не унылым, говорит Эми. Но она была более оптимистична, возлагая надежды на интенсивную программу поведенческой терапии. Алекс добился устойчивого прогресса - сначала в индивидуальной терапии, которая требовала 25-30 часов в неделю, затем в терапевтических дошкольных и начальных школах и, наконец, в обычном классе. В этом году его педиатр по развитию, специалист по аутизму Лиза Шульман , решила, что он больше не соответствует критериям для диагностики аутизма.
Сегодня Алекс веселый, общительный и одержимый спортом. Он очень самосознан и социально настроен, болтает об иерархии статусов в школьном автобусе и объясняет, что забивать футбольные голы лишь изредка на самом деле лучше, чем забивать в каждой игре, потому что тогда он чувствует себя более особенным для старшей пятерки ваших товарищей по команде.
У большинства детей, страдающих аутизмом, это заболевание будет всегда. Но несколько исследований, проведенных за последние три года, показывают, что по причинам, которые никто не понимает, меньшинство детей, таких как Алекс, теряют основные симптомы, необходимые для диагностики аутизма. Шульман, который руководит крупной программой по клиническому аутизму в Медицинском колледже Альберта Эйнштейна в Нью-Йорке, говорит, что большинство из этих детей сталкиваются с остаточными проблемами обучения или эмоциональными проблемами. «Мы по-прежнему считаем, что у этих детей был замечательный результат», - говорит она. «Но они не выходят безнаказанными». Только ветер «меньшинства меньшинства» преодолевает каждый новый жизненный вызов - в книге рассказывается о начальной школе, социальных минных полях в средней школе, об ожиданиях независимости в более позднем подростковом и взрослом возрасте.
