Самая известная из этих исследований - благодаря книге Джонатана Вайнера "Клюв зяблика", удостоенной Пулитцеровской премии - является работой женатых эволюционных биологов Питера и Розмари Грант, которые почти 50 лет изучали зябликов Дарвина. "Они обнаружили, что на самом деле могут видеть, как эволюция происходит прямо у них на глазах, когда меняются условия на островах", - говорит Лерой, с безошибочным волнением. "Появляется Эль-Ниньо, меняется растительность, семена, и клюв зяблика эволюционирует соответствующим образом в ответ на это изменение окружающей среды".
Идея, что рок-н-ролл развивается примерно в том же темпе, что и зяблики Дарвина, может удивить людей, которые были рядом в 1960-х годах во время Британского вторжения, рождения фолк-рока и метеоров, которые были пришельцами Боба Дилана и Джими Хендрикса. Но у вещей есть способ усреднения, отмечает Лерой. "Даже если вы видите много изменений за короткий промежуток времени, - говорит он, - может быть не так уж много изменений за длительный период времени" - например, за 50 лет с 1960 по 2010 год.
И каковы силы, которые могли бы удержать эти культурные группы населения относительно консервативными? В своей работе Лерой и его соавторы предполагают, что ответом на этот вопрос является вариант естественного отбора, который они называют культурным отбором, "который, в свою очередь, опирается на известные психологические предрассудки в эстетическом восприятии". Такой отбор - это "наша любовь к знакомым", - говорит Лерой. "Продюсеры пытаются сделать то, что хотят потребители, поэтому [оба] обычно соединяются таким образом, что культура на самом деле удивительно консервативна".
Он приводит пример артиста, который "выяснил, что в последнее время у нас не было много гитарного рока, и гитарный рок внезапно снова звучит очень мило и свежо". И возвращается он, и делает чарты, и люди подражают ему". А потом они получают слишком много, и это уходит ненадолго. Но ноу-хау, правила создания гитарного рока, всегда есть, и они ждут, когда их снова подхватят".
Если результаты исследования подтвердятся в будущей работе, говорит Томас Талхельм, доцент кафедры поведенческих наук Школы бизнеса при Чикагском университете, художники и предприниматели должны обратить на это внимание. "Например, - говорит Талхельм, не участвовавший в исследовании, - идея глубокого застоя в музыке, возможно, замаскированного новой упаковкой различных жанров, может повлиять на то, как музыканты думают о своем ремесле или как романисты думают о том, что означают инновации". Он говорит, что также стоит спросить, какие есть исключения. "Что привело к внезапным потрясениям в системе, например, изобретение двигателя внутреннего сгорания?" - говорит он. "И что это говорит нам о том, как создать следующий?" Если в этом подходе есть какая-то слабость, добавляет Талхельм, "то ответ может полностью зависеть от того, как мы определяем то, что считается эволюцией, как прорыв".
Исследование 2012 года в PLOS ONE, похоже, противоречит результатам Лероя, показывающим, что темп эволюции из года в год для археологических артефактов на 50 процентов быстрее, чем для органических признаков. Различные результаты, как следует из работы Лероя "Природа человека", могут быть результатом различных методологий исследования и выбора не изучать наиболее быстро эволюционирующих животных. Авторы нового исследования также признают, что некоторые технологии действительно могут развиваться быстрее, чем организмы.
Лерой, написавший книгу о времени Аристотеля на греческом острове Лесбос под названием "Лагуна", не претендует на то, чтобы быть единственным, кто смотрит на культурную эволюцию, но новизна его поисков возбуждает. "Для меня, красота всего этого, вообще говоря, как эволюционного биолога, заключается в том, что это открытое поле", - говорит он. "Вам предстоит исследовать весь этот новый мир культуры". Вы чувствуете себя, как Аристотель, стоящий на берегу лагуны, говорит: "Ух ты, там все эти существа". Давайте изобретем науку, называемую биологией."
