Друзья, Всех с Днем Победы. Цените близких, цените жизнь, цените себя. В этой статье я решил поделиться мыслями по-другому. Изложить их не фактами, не бравыми лозунгами, не пересказами, которых будет сегодня немало и это радует.
Мы вспомним всех, кто этого достоин и кто к этому причастен. Поэтому, дополнив всю ту дань памяти и уважения, я хочу поделиться с Вами своим рассказом изданном в сборнике военкора 2019 года.
Дню Победы и всем, кто это перенес на своих плечах, тылу и фронту, и всему будущему поколению.
«Ласточки улетели зимовать»
- Машенька, моя Машенька… Спи сестренка, пусть твой сон будет спокойным. – Она поглаживала уже спящую сестру по длинным запутавшимся волосам. Небольшую комнату освещала догорающая свеча.
Марина привстала со старой кровати, легкий скрип никого не потревожил. Сестренка слегка поворочалась, повернулась на другой бок и во сне попыталась схватить руку Марины. Проведя детскими пальчиками по ладоням старшей сестры, Маша улыбнулась, не просыпаясь, устроилась удобнее, вжалась в подушку и с улыбкой прошептала: «Мама».
С глаз Марины покатились немые слезы. Она их резко утерла, упрямо насупилась и повторила себе: «Ты должна быть сильной».
Мамы уже полгода как не стало. Отец с дедом ушли на войну – про деда так ничего и не было слышно, а на отца уж давно как пришла похоронка – её то мать и не смогла пережить. И недели не смогла. Так они остались вдвоем: темноволосая старшая и русая младшая. Одна в папу – вторая в маму. Четырнадцать и шесть лет.
Марина была теперь и за сестру, и за отца, и за мать.
Она подошла к свече, ее лицо говорило за всех женщин войны – сильная, ответственная и дающая надежду и веру – сквозь всю серьезность открывалась слабая и все еще ждущая чуда девушка. Но все это пряталось где-то далеко. За покровами жизни и налетом пережитого на душе.
Марина задула свечу и втянула в себя запах гаснущего фитиля. «Вот бы и войну так задуть» - подумала она и аккуратно улеглась рядом с сестренкой.
- Спи, моя хорошая.
- Угу. – Прошепталось в ответ.
***
Утро было обычным – встать, умыться утренней росой, наносить воды с протекающей близ дома реки, заглянуть «в гости» к постоянному обитателю, работающему над своей архитектурой ежедневно – пауку, улыбнуться ему, как хорошему другу, и идти будить сестренку. Марина всегда давала ей поспать немного подольше – до шести.
Она считала, что во сне у сестренки появлялась иллюзия нормальной жизни. Такой любви к жизни не было ни у кого из тех, кого за всю свою жизнь видела Марина. Младшенькая давала ей силы жить каждый новый день – как и смысл двигаться дальше.
Она будила ее, и они совершали утренний ритуал – еще не проснувшись, Машенька бежала посмотреть на своих любимиц – ласточек. Они слепили свое гнездо прямо под навесом, там, где он соприкасался со стеной. Ласточки прилетали к ним каждую весну и улетали осенью – куда-то, где не было войны. По крайней мере, так Марина рассказывала своей сестренке.
Вот и в этот раз Машенька спросила:
- А они улетят скоро?
- Я думаю да.
- А куда они улетят?
- Я же тебе уже рассказывала,- ответила с улыбкой Марина.
- А я хочу еще послушать, - сонно, но задорно отвечала девчонка.
- Ну, хорошо, давай еще раз. Ласточки улетят туда, где тепло…
- И будут там, где нет войны, да? – Перебила Машенька.
- Да, сестренка. – С оттенком грусти ответила Марина.
- И весной они обязательно вернутся?
- Да, вернутся.
- И вернутся к нам без войны?
- Да, - Марина посмотрела куда-то вдаль.
- И все станет совсем-совсем по- другому? И мы не будем бояться? И будем, как они, зимой улетать туда, где тепло?
Губы у Марины задрожали. «Ты сильная» - прошептала она себе и через горькую улыбку, присев на колени, и глядя прямо в глаза своей «дочери» сказала: «Да, и все станет совсем по-другому. Мы только дождемся, когда они улетят, и снова вернутся. Без никакой войны».
- Это хорошо, - улыбнулась Машенька, внимательно посмотрела на гнездо и сказала:
- Доброе утро, Ласточки. Люблю вас. – Чистые и искренние слова. – Маринка, наклонись.
Сестра наклонилась к ней, она ее обхватила своими маленькими ручонками, поцеловала в щечку и добавила: «И тебя я тоже очень люблю», - выдержала небольшую паузу: «Пошли завтракать».
Еды было не так много, но все же Марина всегда находила способы, как прокормить сестру и найти силы для себя.
- Ты иди в дом, а я скоро вернусь. – Сказала старшая и пошла натаскать дров в дом – запасы она стала делать давно – первые заморозки были уже близко и дом нужно было обогреть. Упаси Бог – заболеть в такое время.
Марина накидала дров в старый, с рваными дырами мешок, из которого то и дело выглядывали сучки мелких веток, которые она использовала для розжига, закинула за спину и медленной пошла к дому.
Внезапно она услышала непонятный звук.
«Что это?» Она бросила мешок на землю, прислушалась и тут же поняла: «САМОЛЕТЫ».
- Господи! Прячьтесь! – Крик был слышен издалека, но понятно одно: «ОНИ добрались и до нас. Война пришла к нам раньше, чем ласточки успели ее унести».
- Машенька!!! – Марина бежала изо всех сил, падала, спотыкалась, вставала, бежала и снова падала. Глаза накрывало туманом, раздавались выстрелы воздушных пулеметов и взрывы где-то вдалеке.
«Хоть бы не у нас, хоть бы спастись», - думала Марина и бежала к дому. В окно испуганно выглядывала Машенька.
- Ложись, - Марина махала рукой, показывая ей что делать, - «Прячься!», - Марина схватилась за ручку двери, и тут с ней случилось то, чего она не ждала – сначала ее оттолкнуло с силой, и только потом она услышала взрыв.
***
В ушах звенело, руки были в крови, земля кругом и ничего не понятно. Домик покосился. Стоял из последних сил, покошенный и полузаваленный.
Марина ничего не понимала, а в голове была только одна мысль: «Машенька».
- Машенька, Машенька, Машенька, - она шептала, будто умалишенная, пытаясь пробраться под завалами, и проползая под упавшую балку. Сестренка лежала под столом, без сознания, или уже мертвая, «нет, ты должна быть сильной, Машенька, ты должна быть сильной, Марина», - она тащила сестренку из дома, вдали раздавались выстрелы пулеметов и взрывы бомб. Но уже вдали. Это все было не с ними, это все показалось, все обойдется.
Марина вытащила сестру на открытый воздух, холодную, еще не прогретую землю, и стала ее трясти: «Просыпайся! Просыпайся, я тебе говорю! Слышишь?!»
Марина плакала, кричала и плакала, издавая один вопль за другим: «ПРОСЫПАЙСЯ!» - Горло разрывало от крика и боли.
И тут…
Машенька очнулась. Ее грязное, замурзанное лицо все так же излучало доброту и надежду – все то, ради чего стоило жить. Казалось, она так и не поняла, что произошло, не поняла всего, что происходило прямо сейчас.
Она посмотрела на Марину, на завалившееся крыльцо рядом, и спросила взволнованно, так, будто сейчас ничего другого и невозможно было спросить, с детской наивностью и взрослой заботой:
- А где ласточки?
- Марина взглянула на их едва стоящий домик, разрушенное крыльцо и едва заметное, лежащее под досками, такое же разрушенное гнездо. Утерла рукавом глаза, снова сделала серьезное лицо и, сдерживая слезы, с улыбкой посмотрела на Машеньку:
- Ласточки улетели зимовать.
© Дмитрий Морошан, 2019 г.