После окончания больнично-армейких мучений началась жизнь: семья, поиски работы. Женя работал в оркестре Дударовой, позже - в театре Станиславского. Галя всегда была с ним. Ну, то есть, утром-днем она была на работе (в издательстве "Прогресс"), вечером - на спектаклях в театре. Вскоре она уже знала наизусть весь репертуар театра, что наложило отпечаток и на мое детство: на всех детских спектаклях я была по нескольку раз, а потом, в школьные годы, постоянно ходила туда на балетные и оперные спектакли.
Жизнь текла своим чередом: были и поездки в Днепропетровск, и отдых на море, и вечеринки с друзьями-музыкантами (одно из воспоминаний мамы было о том, как они лазили в окно первого этажа к Олегу Майзенбергу). Все было неплохо, но вот детей у них не было. Обследовались, лечились - результата не было. Были слезы, срывы.. Оба переживали, страдали, и через 7 лет брака, решив, что все бесполезно, приняли решение усыновить ребенка. Но... Мироздание решило иначе, и в один апрельский день Галя поняла, что беременна. Она настолько осторожно, трепетно отнеслась к своей беременности, что месяца два носила эту новость в себе: боялась зря обнадежить мужа. А потом уже оба радостно ждали дочку.
Но в августе, когда шел пятый месяц беременности, у Жени случился сердечный приступ. У абсолютно здорового, молодого человека. Сложно сказать, что явилось причиной. Как бы то ни было, скорая помощь ехала на вызов 1,5 часа. Отец умер.
На похороны приехали его приемные родители. Дмитрий Михайлович, мама и моя бабушка сидели на кухне, вспоминая отца. И бабушка сказала, что он мечтал найти своих родных мать и отца и хоть посмотреть на них. Дмитрий Михайлович помолчал,и.. признался, что он Женя был его родным сыном. Родным. И в тот самый детский дом они с женой приехали не случайно: он точно знал, где находится его ребенок, и, ни в чем не признавшись жене, организовал это усыновление. И никогда не говорил об этом сыну, чтобы, по его словам, он не делал разницы между родным отцом и мачехой.
Как мама все это пережила - я не знаю. Видимо, открылись какие-то внутренние резервы. Врачи наперебой уговаривали ее сделать аборт ("неизвестно как отразились такие переживания на плоде"), но она выдержала все. И 7 января родилась я. Антончик, мой двоюродный брат, обожавший моего отца (ему сказали, что дядя Женя уехал в командировку), плакал, уговаривал бабушку, чтобы она помогла:"Бабушка, ты же могучая. Ты все можешь. Напиши дяде Жене, что у него родилась дочка, чтобы его вернули домой."
Мачеха отца, Анна Яковлевна, никогда меня не видела. Она хотела навестить нас,когда мне исполнится 3-4 года, чтобы "можно было уже поговорить". А дед, Дмитрий Михайлович, видел один раз. Когда приезжал забирать скрипку отца. Единственную о нем память. Мама скрипку не отдала, сказав, что это единственное, что осталось ребенку от отца - наследство, память... Дед кричал, угрожал, шантажировал, и.. уехал, забыв о нашем существовании. Анна Яковлевна писала маме письма, но они не доходили до нее: дед перехватывал переписку. Так и прервались отношения с той семьей.
А я сейчас играю на скрипке моего отца. Но это уже совсем другая история.
