Если б знать, что так недолго
Нам сверкать на этом свете
Мотыльком в лучистый ветер
Погрузиться б и угаснуть
Звонким смехом нас проводят
В пыльном чердачке моей памяти весело отплясывали тумбу-юмбу воспоминания о школьной жизни. Танец это напоминал что-то ритуальное, сколько в нем было намешано разного. К сожалению, с этими воспоминаниями никогда и ничего нельзя сделать, даже попытаться забыть - и то не получится.
Слово «школа» возникшее в Древней Греции первоначально имело значение непраздного досуга с философскими беседами в свободное от работы время. Уж чего-чего, а философии в школьной жизни всем хватало с первого дня, что не скажешь о досуге.
«Школьные годы чудесные…..» - поется в известной песне. Когда нас всех после торжественной линейки старшеклассники привели в классный кабинет, а банты и букеты поддерживали атмосферу праздника, никто из нас – салаг-первоклашек даже не догадывался, что этот праздничный антураж - всего лишь замануха. Гордость переполняла наши детские души – не детсадовская уже малышня, УЧЕНИКИ! Да, тогда мы еще верили в чудеса.
Это потом нас постигло разочарование, что надо ежедневно делать уроки, кстати, я до сих пор не понимаю, почему я должна была писать все эти палочки, когда я уже свободно писала буквы. Да, криво, косо, да ну и что! Как же они меня бесили. И на почерк мой данные упражнения не повлияли. Я вообще уверена, что красивый почерк – это дар, как красивый голос или способность к хореографии.
Было очень важно тихо сидеть на уроках и правильно отвечать, а то, наидобрейшая на первом Уроке Мира, наша самая первая учительница, в дальнейшем перестанет сиять, а будет орать, а иногда даже бить «особо одаренных» указкой, вызывая тем самым чувство стыда, отверженности и горькой обиды не только у тех, кто подвергался экзекуции, но и у зрителей.
Первая учительница – она должна была стать нам второй мамой?! Кому должна? Зачем? Почему именно мамой? Какая-то вселенская глупость. Она нам ничего не была должна. Да и невозможно одновременно любить и уделять внимание сорока трем малышам одновременно. Физически невозможно. Нас надо было тогда просто уважать и слушать. ВСЕХ!!! Услышать сорок три ребенка сложно, но можно. Отнестись с уважением к любому, даже самому маленькому достижению малыша, тоже можно. НО! Не позволяла школьная программа. Поэтому любили и слушали тех, кто успевал. Это были хорошо подготовленные к школе дети. Они хорошо читали и считали. Они тянули весь класс на открытых уроках. Именно им доставалась вся любовь и поощрения «второй мамы». И именно на них отыгрывались остальные одноклассники, щедро раздавая пинки, и обзывая любимчиками.
Одноклассники. Почему-то по прошествии десятилетий мы все обнимаемся и целуемся на встрече выпускников, совершенно не вспоминая вслух о нанесенных друг другу детских обидах. Но если слегка копнуть, я уверена, каждый достанет свой чемодан дурных воспоминаний.
Всех коллег по несчастью можно было смело разделить на три группы: единомышленники, оппозиционеры и нейтралитет.
Оппозиционеры, в моем случае – смелые, спортивные, не всегда успевающие в учебе ребята. Благодаря моей пионерской активности я не сильно огребала от них. Иногда, конечно доставалось. До момента, когда количественное унижение переросло в качественное чувство ненависти, переборовшее страх и заставившее меня бить головой об парту одноклассницу физически более сильную и популярную. Наверное, это было своего рода инициация, потому как после этого мало кто задирал меня.
Единомышленники. Тут тоже далеко не все было просто. Почему-то в эту группу попадали такие же, как ты сам – слабые и не имеющие возможности дать сдачу. Это потом, круг единомышленников сменился на сильных и интересных, но для этого надо было постараться их приобрести. В ход шло все: лесть, подарки, шумные дни рождения, интриги, а иногда и откровенное закрывание глаз на пренебрежение тобой и твоими интересами, глотание обиды. Школьная дружба по своим законам близка к законам стаи бездомных собак: всегда есть вожак, которому все подчиняются, ты бежишь вместе со всеми, ты под защитой, но если ты вдруг взбрыкнул, есть большая вероятность, что тебя просто съедят.
Самая непредсказуемая группа – нейтралитет. Обычно это одиночки и изгои. Одиночек уважают, их редко трогают – они в себе, а нарушить внутренне равновесие таких людей сложно, и даже если тебе это удалось – ты об этом не узнаешь – повторюсь: они в себе. Можно конечно окончательно вывести одиночку из себя, но тут тоже есть своя интрига – неизвестна реакция, куда кривая вывезет. С изгоями проще - их было принято чморить. Если ты в школьной стае, а она лупандит какого-нибудь маменькиного сыночка или дразнит девчонку, жующую на уроках собственные козявки, ты как все: лупандишь и дразнишь, либо окажешься на месте изгоя. Стыдно вспоминать о таких моментах. Горько, что тогда взрослые держали стойкий нейтралитет. Детская травля – самая страшная. Унижения из детства приводят к необратимым последствиям нарушения не только детской психики, но и личности в целом – все равно когда, но они обязательно вылезут наружу и отредактируют жизнь. Можно сказать, что нам повезло, слишком большой вес имела пионерская идеология, можно было получить на вид или вообще из пионеров вылететь, поэтому в сравнении с современными случаями травли подростков – наши фокусы были довольно безобидными.
Ты определяешь общество, а общество определяет тебя. Если честно, я не помню кто это сказал. Я лишь хочу, чтобы мой чемодан воспоминаний хоть немного полегчал. И я уверена, что если доставать их оттуда порционно, понемногу будет не так сурово. Я как и все мое окружение росла в школе – очень важной ступени взросления и социализации каждого ребенка. Обрела опыт школьного общества. В чем-то - мудрого, где-то -безбашенного. Главное – бесценного и неповторимого!
Вот так первые па чердачного танца завершены, надо передохнуть,