Самый значимый ответ я получил из маловероятного источника, а не потому, что она не является хорошим другом. Напротив, Бетси дорогая подруга с пяти лет. Но я ошибочно полагала, что ее жизненный опыт раскрасит ее способность говорить то, что может быть полезным.
Ее мать умерла, когда мы были в первом классе, и поэтому Бетси посвятила все свое существо браку и материнству; и то, и другое для нее священное призвание. Бетси была одной из последних, кому я рассказывал, потому что от реакций других мне не хотелось рассказывать больше людей, и я беспокоился о том, чтобы рассказать об этом людям в Кливленде; это всегда казалось эмоционально бесцеремонным местом, где сплетни перемещаются быстрее, чем скорость света.
Но после того, как Бетси сказала мне, что я один из самых сильных людей, которых она знает, и что она была уверена, что я пройду через это эмоционально трудное время, она продолжила говорить: "Знаете, брак это высокий порядок; это многого требует от людей, чтобы они оставались вместе всю свою жизнь".
Никакой ответ не был более проницательным и честным. Я не предполагала этого, потому что она была в состоянии артикулировать, что это означало, что она и ее муж испытывали проблемы; я видела в этом милостивый подарок дружбы, что она была в состоянии существовать вне себя и быть со мной в этот момент полной непостоянства.
Я поняла свою постоянную привязанность к Марку, когда мы проходили через наш дом, методично решая, как разделить наши вещи, и где-то посреди него, на кухне, он схватил меня и пощекотал, и даже когда я цеплялась за юридическую площадку с острым шрифтом в середине и словами "Мои вещи" слева и "Вещи Марка" справа, я также цеплялась за него, за чувство нас, и за меня, которое так долго имело смысл для меня в нашем браке. И, я вспыхнула хихикая, и мы обнялись.
Самое печальное, как я вижу сейчас, это то, что он никогда не щекотал меня и не протягивал руку, чтобы так много играть во время нашего брака.
А потом, как и следовало ожидать, учитывая поставленную задачу, мы продолжили спорить о подсвечниках, кольцах для салфеток, стеклянных чашах, вазах, рамах и всем остальном, что составляет то, что мы все хотим называть домом.
Но я планировала переехать через всю страну, а он остался в доме, так что имело смысл оставить некоторые из этих вещей позади. Я знала, что брак что-то значит для него, когда он боролся со мной за столько свадебных подарков, спрашивая меня: "Почему ты получаешь все наши милые подарки от наших друзей? Я тоже хочу, чтобы хорошие вещи запомнились".
Во время нашего бракоразводного процесса мы лгали судье. Мы сказали, что я съеду в течение 41 дня. У меня еще не было новой работы, и я искала работу по всей стране. Мне действительно не хотелось переезжать дважды, чтобы переехать, и еще раз на новую постоянную работу.
И Марку нужны были деньги, которые я бы дала ему, продолжая делить семейные расходы. Так что даже после развода в декабре 2010 года я переехала только 15 июля 2012 года. Это значит, что мы прожили вместе 2 годовщины свадьбы, пока расставались.
И он высадил меня и забрал в аэропорту Логана, чтобы я могла добраться до интервью и обратно. Я помогала ему писать сопроводительные письма, пока он искал новую работу и вычитывать для него важные документы. Иногда я готовила некоторые из наших любимых блюд, и мы вместе брали напрокат фильмы.
Мы даже продолжали спать в одной кровати, так как в доме была только одна кровать. Но мы поклялись не заниматься сексом и не валять дурака. В те годы мы иногда обнимали друг друга или держались за руки, но эти жесты несли страсть ровно столько, сколько заботу. И они несли вес истории вместе и совершенно неопределенное будущее.
В том доме, который мы построили вместе, в тех отношениях, которые мы построили вместе, были два одиноких человека, которые пытались чувствовать себя менее одинокими. В некотором смысле, те дни не так сильно отличались от тех, когда мы были женаты. Конечно, в этом и была проблема.
У меня был муж, который любил меня и которого я любила; теперь у меня есть бывший муж, который все еще любит меня, которого я до сих пор люблю". Текстура и аромат любви, конечно, должны были измениться, но это все еще любовь. Что-то вроде любви в глубине моих костей. В сгибах лет, в расщелинах воспоминаний, есть эта любовь.
Это та любовь, которая есть у вас к кому-то, когда вы делаете что-то вместе, настолько базовая для человеческого состояния, настолько обычная и в то же время настолько радикальная, что она соединяет руки и решает сказать друг другу и миру: "Мы в этом вместе, на всю жизнь".
