- А ещё история была, представьте себе, увлекательная, - Василий хитро прищуривает глаз, подбрасывает ветки в костёр и потягивает свою трубку.
- Жил я в небольшой деревушке, дворов в сто, обычная русская деревня, лес вокруг, поля да озёра. Красота живописная, птицы по утру щебетали свои разноголосые песни, да звери иногда из лесу наведывались: летом и осенью зайцы забегут на окраину в огород, полакомиться урожаем овощей, а зимой лисы мелкими перебежками добираясь до подворий, любопытно заглядывают в курятники.
По соседству со мной жила семья, дед Николай и жена его Клава. Николай – деревенский плотник и гробовщик, удивительный человек был. В любое время года, закончив работу и подвыпив в своей столярке, вечером возвращался домой. Но, по обыкновению, не доходил, и устраивался на ночлег в небольшой яме у дороги, невзирая на причитания и возражения своей жены Клавы. В дождь ли, в снег, в любую погоду, ночь заставала его спящим в этой колыбели. Я, было забеспокоился о его здоровье, и несколько раз вызывался помочь Клаве сопроводить или проще сказать, отволочить деда Колю домой, да и сама Клава, пока позволяло здоровье, тащила его на себе в дом, чтоб помыть и покормить. С годами силы её ослабли, да и странная причуда деда Николая вошла в привычку, и Клава лишь изредка выходила к дороге, добродушно покричать на него и напророчить «быструю кончину чёрта старого». Дед был телосложения невысокого, худощавого, весь суховатый, лицо и руки покрыты морщинами, и мы только диву давались, как он сохранял здоровье и бодрость духа, из года в год ночуя под открытым небом в канаве.
Пришлось мне как-то работать с дедом Колей. По соседству с мастерской располагалась сельская аптека. И аптекарша попросила сколотить скамейку для пожилых посетителей. С утра пришёл я в столярку, дед Коля встретил меня, по обыкновению с шутками и присказками. Дело нехитрое, и под шутливый разговор скамейка за час была готова, когда вдруг я, увлеченный процессом, заметил тишину, и обернувшись от станка, я обнаружил отсутствие моего патрона. Я подумал, что дед вышел с мастерской по какой-то нужде. Зашла аптекарша, поинтересовалась скоро ли будет готов заказ, и увидев, что работник я здесь один, запричитала зычным голосом, мол, доверить никому нельзя ничего, и надеяться в этой жизни ни на кого невозможно. Ворча и призывая всех святых на помощь, она направилась в аптеку, и через пару минут я услышал её громкие крики и безудержную ругань. Что же там произошло? Моё любопытство взяло вверх, и я отправился узнать, в чём дело. Какого же было моё удивление, когда я увидел, что аптекарша выталкивает из дверей деда Колю, со страшными криками и попытками насовать ему тумаков.
- Ах, ты, старый чёрт, бродяга, пень сухой! – зашлась она в своих ругательствах, а он лишь отмахивался, да отшучивался, отговариваясь, что зашёл попить воды.
-Да какой воды, ты же вор бессовестный, разорить меня вздумал, негодник! – и аптекарша со злостью выпихнула деда на улицу.
Я был очень удивлён, услышав такие обвинения, так как в воровстве деда Николая никогда не обвиняли, да и характер он имел беззлобный, доброжелательный, даже мягкий. Подойдя ближе, я расхохотался: на морщинистом лице деда красовались странные зелёные пятна, а губы его были украшены зелёными кольцами, словно эмблемой олимпийских игр в одноцветном исполнении.
-Да что случилось то, дед? – спросил я, утирая слёзы от смеха, хотя и так стало понятно, откуда такой раскрас на его губах.
- Да он же, чертяка, всю зелёнку попил, - в открытое окно, не унимаясь от возмущения закричала аптекарша.
- Врёшь ты всё, ничего не пил я, - дед Николай стоял на своём, и необходимость ретироваться с места сражения испортили ему, ещё недавнее шутливое настроение. Скамейку мы отдали молча и денег не взяли.
Я вызвался проводить деда домой, понимая, что пузырьков пять или шесть чудодейственного раствора бриллиантовой зелени не пойдут на пользу его здоровью. По пути к дому, нас встречали прохожие, смеясь и интересуясь необычными узорами на лице деда Николая.
- Зуб, что ли болит у тебя, Николай? – спросил деревенский почтальон, и дед Коля, ухватившись за такую отличную отговорку, прикрыв рот руками, отвечал уже всем встречным, что, да, дескать, зуб болит. А дома, получив нагоняй от Клавы, и признавшись - таки, что пил зелёнку, послушно сидел и терпел, когда жена заботливо, хоть ворча и жалуясь, что со свету он её сживёт своими причудами, отмывала с его губ олимпийские зелёнковые кольца.