С одной стороны, религии выражают непреходящие человеческие импульсы и устремления, которые нельзя правдоподобно отвергнуть с рук, как глупые или бредовые. Мысль о том, что в религии просто нет ничего стоящего, так же маловероятна, как и мысль о том, что в поэзии, искусстве, философии или науке нет ничего стоящего. С другой стороны, если верить их буквальному слову, многие религиозные утверждения в лучшем случае необоснованны, а в худшем - абсурдны или отвратительны. В религиях могут быть глубокие истины, но это вполне могут быть и не те истины, которые сами религии официально провозглашают. Чтобы заимствовать термин Юрген Хабермас, используемый в другом контексте, религии могут страдать от "самопонимания", имеющего собственное значение.
Я прочитал рассуждения Крикли о мормонизме и католическом христианстве как хорошие примеры того, как мыслить амбивалентной природой той или иной религии. Здесь я хочу предложить общие рамки такого мышления.
Чтобы оценить религию, нам нужно различать три великих человеческих потребности, которые, как правило, удовлетворяют: любовь, понимание и знание. Это позволит нам оценить религиозную любовь и понимание, даже если мы остаемся агностичными по отношению к религиозным знаниям.
Религия предлагает общину, в которой нас любят другие и, в свою очередь, учат любить их. Часто эту любовь понимают, по крайней мере частично, с точки зрения морального кодекса, который направляет все аспекты жизни верующего. Религиозное понимание предлагает способ осмысления мира в целом и нашей жизни в частности. Среди прочего, оно обычно помогает верующим понять моральный кодекс группы. Религиозное знание предлагает метафизический и/или исторический отчет о сверхъестественных реалиях, который, если это правда, показывает действие доброжелательной силы во вселенной. Считается, что этот рассказ дает причинно-следственное объяснение того, как религия появилась на свет, и в то же время является основой ее нравственности и системы понимания.
Существуют серьезные моральные возражения в отношении аспектов некоторых религий. Но многие верующие справедливо считают, что их религия имеет большую моральную ценность для них, что она дает им доступ к богатой и полноценной жизни любви. То, что не оправдывается - это эксклюзивное или неверующее прочтение этого убеждения, подразумевающее, что жизнь данной религии - это единственный или лучший путь к нравственному исполнению для каждого, или что нет места для критики нравственных позиций религии.
Критики религии - и религии в целом - обычно сосредотачиваются на претензиях к знаниям. Это понятно, так как зачастую эти притязания довольно необычны, своего рода, для чего нам, естественно, требуется множество доказательств - а это редко бывает. Они не лишены доказательной базы. Но доказательства религиозных претензий - метафизические аргументы из правдоподобных, но спорных предпосылок, прерывистый и зачастую смутный опыт божественного, исторические аргументы из ограниченных данных, даже нравственная и интеллектуальная плодотворность религиозной жизни - как правило, не соответствуют обычным (здравомыслие или научный) стандартам постулирования объяснительной причины. Верующие, исповедующие совершенно разные религии, могут претендовать на такой доступ, и трудно понять, что верующие в одной религии могут, в общем-то, сказать против противоречивых притязаний верующих в других.
Современные атеисты часто утверждают, что им нет необходимости приводить аргументы, показывающие, что религиозные притязания являются ложными. Скорее, они говорят, что само отсутствие хороших аргументов в пользу религиозных притязаний создает прочную основу для их отклонения. Дело против Бога, как они часто говорят, то же самое, что и дело против Деда Мороза, Пасхального Зайца или Зубной Феи.
Но такая точка зрения игнорирует роль доказательств и аргументов, стоящих за религиозными верованиями многих информированных и умных людей. Верующие не выдвигают интеллектуально убедительных аргументов в пользу своих претензий: они не показывают, что любой здравомыслящий человек должен принять их. Но такие верующие, как Элвин Плантенга, Ричард Свинберн и Питер ван Инваген, если привести лишь несколько примеров, имеют хорошо продуманные причины для своей веры, которые требуют серьезного обсуждения. Их веру нельзя сбрасывать со счетов наравне с детскими верованиями в Санту и Пасхального кролика. Возможно, мы не находим их причины решающими, но было бы очень трудно показать, что ни один здравомыслящий человек не может поверить.
Продолжение следует...