Ну, не могу не рассказать, ведь некуда деваться от этой порядком надоевшей темы. Она с нами, она вокруг нас и даже внутри. И нет от неё спасенья. Пока.
Случилось мне на днях зайти в ближайший супермаркет. Из дому без нужды я сейчас не выхожу, но тут нужда образовалась: есть-то что-то надо.
Быстро набрав товару по приготовленному списку, я направился к кассе. Народу было немного, но небольшие очереди всё-таки образовались. Правда, все соблюдали дистанцию, обозначенную цветной разметкой на полу.
Я встал на линию разметки, а к соседней кассе у такой же линии остановил свою тележку видный мужчина в маске и перчатках.
За ним вплотную пристроилась интеллигентного вида молодящаяся дама, буксируя тележку за собой и увлечённо высматривая что-то в своём смартфоне. Мужик обернулся и вежливо попросил её отодвинуться на предназначенную для неё отметку. Однако дама оказалась из тех, кто сама всё знает, никто ей не указ, никому подчиняться не желает и никакого нарушения своих прав и свобод не потерпит даже во время какой-то там эпидемии. Ну, вы знаете, такие встречаются и среди главврачей, депутатов, мэров и даже главных инфекционистов регионов. В общем, она соответственно и высказалась. Коротко и, на мой взгляд, грубо, в связи с чем я прекращаю в своём правдивом рассказе называть её дамой, и буду впредь именовать базарной тёткой.
Но мужик! Мужик развернулся к ней всем фронтом и начал произносить речь. Говорил он даже сквозь маску достаточно громко, хорошо поставленным голосом с манерами профессионального лектора. Тётка несколько раз пыталась вставить слово, но у неё даже при всём её нахальстве это не получилось, и она закипала молча. А речь мужика была настолько блестящей, что даже кассирши, заслушавшись, перестали работать. И никто их не упрекнул. А я не удержался и включил диктофон, благо слышно было хорошо. Я бы и тётку сфотографировал, ведь страна должна знать своих героев; однако закон, к сожалению, запрещает публиковать чужие физиономии без разрешения. Но финал дискуссии я могу вам привести по записи совершенно дословно:
— Да поймите же вы, упрямые невежды, — говорил великолепный оратор, — если мы все хором ещё не валяемся в реанимации, это не значит, что можно наплевательски относиться к возможности подхватить или передать этот чёртов вирус. Кстати, мы не знаем, может быть, он уже есть сейчас у вас или у меня. И то, что в эти недели происходит, следует рассматривать, кроме всего прочего, как важную репетицию, как всеобщие учения по противодействию вирусной напасти. Ведь даже при благоприятном завершении в нашей стране этой эпидемии совершенно не исключено появление через некоторое время ещё более опасной и труднопобедимой инфекции. А это вызовет чрезвычайные последствия и потребует чрезвычайных мер.
И тогда тех, кто сейчас не проникся, не осознал и не научился строго и точно выполнять требования инфекционистов, ждёт неминуемая гибель. Вы или околеете от заразы, или будете расстреляны за нарушение карантинных правил. Причём без всяких присяжных, прямо на месте. Вот на таком, как это!
— Да вы видно уже сейчас готовы меня расстрелять! — с ненавистью ответила ему упомянутая базарная тётка.
— Нет, — спокойно сказал мужик, — я ещё надеюсь, что вы способны напрячься и понять, наконец, насколько всё серьёзно, и насколько вы не правы.
— Не собираюсь я из-за вас напрягаться! — набросилась на него базарная тётка, готовая уже вцепиться ногтями в лицо собеседнику.
Мужик безнадёжно махнул рукой и, оставив свою тележку с товаром, с расстроенным видом ушёл из очереди.
Народ безмолвствовал.
А что нам надо было делать?
