Искупление ложью
Шестнадцатый фильм одного из главный французских режиссеров современности — это многослойная мелодрама, действие которой разворачивается сразу же после капитуляции Германии. Основанный на пьесе Мориса Ростана «Человек, которого я убил», вдохновившей Эрнста Любича на «Недопетую колыбельную», «Франц» Франсуа Озона повествует о немке, которая встречает на кладбище у могилы убитого на войне жениха незнакомца. Он приходит в дом к убитой горем семье Франца и рассказывает, что некогда они были друзьями, гуляли по Лувру и рассматривали картины.
По началу немцы в штыки воспринимают появлении француза, но вскоре оттаивают, и Адриан Ривуар (Пьер Нинэ) становится для них долгожданной отрадой после потери сына. Даже Анна (Паула Бир), решившая хранить траур, понемногу проникается теплыми чувствами к гостю, которые Озон передает цветными вкраплениями в черно-белой ленте, облекая, таким образом, моменты счастья и зарождающихся чувств в теплые тона. Озон не был бы Озоном, если бы не вплел в мелодраматическую историю излюбленные сюжетные обманки и перевертыши, раскидав их по фильму тонкими намеками. Знатный провокатор даже во флешбеках о дружбе двух юношей не смог отойти от привычного для своих работ эроса, поэтому похождения парней больше схожи на прогулку не приятелей, а пары.
Режиссер акцентируется не столько на одной семье, сколько на обществе в целом, показывая и французов и немцев, которые враждуя между собой, испытывают тягостное чувство вины. Последнее передается словами отца Франца в пабе, что это мы отцы, послали детей на войну.
Поначалу простая драма о французе, который вскоре завоевывает сердца убитых горем родителей и невесты Франца, постепенно раскачивается то в мелодраму, то в триллер, то снова окунается в драматизм, крепчающие к концу. Зритель начинает подозревать Озона, помня предыдущие работы, что-то здесь не так, что-то должно произойти. И происходит, и даже не однократно. Один за другим герои врут, но ложь эта оправдывается благими намерениями, несмотря на поговорку о том, что рано или поздно тайное станет явным.
Умерив хулиганский пыл, который столь привычен для Франсуа Озона, режиссер верен своей характерной искусной стилизации. «Франц» более глубокий и взрослый, хотя это и не первое высказывание француза о войне. За первичной историей с болью утраты и потерей жизненных ориентиров скрыто искупление и принятие врага, как с одной стороны, так и с противоположной. Драма идет дальше, ныряя глубже в коллективное переживание скорби в послевоенное время, переданное единичным примером.