Это выглядит примерно так, как если бы я проводил весь день на псарне, слушая беспричинный рев сотен бешеных глоток. При этом у меня был бы помощник-аутист, которого частенько приходится вытаскивать из неожиданных мест и слушать его плач о пролитом молоке.
За мной следили бы 250 камер внутреннего и наружного наблюдения, которые в случае чего стреляют разрядом, не опасным для жизни, но губительным для нервной системы.
На фоне звучала бы сбитая радиоволна тухлых шуток "юмор фм", как если по трассе за городом попадаешь на стык двух областей и сигнал шалит.
Периодически в пространстве возникал бы гигантский клоун и просто с размаху давал бы тебе по яйцам. Увернулся - молодец, не успел - ахаха.
Довольно часто я бы натыкался на фантастическую щедрость и удивительные "нычки", когда идёшь по дороге и в потоке грязи и мусора заигрывающе машет уголочком 500 российских рублей на ветру.
Ещё я бы себя ощущал участником заговора и тайным агентом, в котором по всей территории у меня раскиданы сообщники, но чем именно мы занимаемся, никто бы не знал. В том числе и сами.
Верить бы я смог только себе, да ещё парочке человек. Но они итак связаны веревками изощрённой сексуальной игры, поэтому взваливать свои проблемы на их плечи не стал бы.
Иногда бы я проваливался в лунки во льду и откуда ни возьмись появлялась бы крепкая и сильная рука - выдергивала бы меня растяпу, сушила и давала отцовского леща.
В целом, ощущение мясорубки сменялось бы полным и тотальным дзен, и эту скачку состояний в итоге я бы окрестил самой жизнью.
И вот в этой вонючей псарне, представь себе, я вдруг открываю деревянную, обитую железом, закопченную дверь, а за ней обрыв.
Шумит море, светит Солнце.
Стоит особняк. В нём высший свет, разумные речи, чистые скатерти, ещё более чистые руки, рояль, изысканные запахи, приятный женский смех, размеренный ритм волн и ветра, домашний скрип узорчатого паркета.
Я дышу минут 10. Меня похлопывают по плечу, дают чаю, смотрят в глаза долго и глубоко.
А потом я молча возвращаюсь в псарню.
Вот так примерно бывает, когда я пишу.
Теперь ты знаешь, зачем я это делаю.