Нелегко поверить, что любовь можно встретить на расстоянии. Слушать других – легко. Читать об этом еще проще. Но поверить – невозможно, пока не испытаешь.
Со мной такое было ни раз. Сначала влюбляешься в обложку, открываешь первую страницу – и не можешь остановиться, всасывая абзац за абзацем этой бесконечной книги, которая воплощается в женское тело.
Иногда бесконечной, иногда – обескураживающей своим оглавлением, которое как назло оставили в конце. Так проверяется любовь – будешь ли ты перечитывать эту книгу, или оставишь на той полке, где взял. Оставишь её, потрепанную, и с жирными следами от нахальных пальцев.
-Я скоро приеду.
Не так-то просто! Так быстро никто не соглашается на встречу. Нужна интрига – не её ли любит человек? Если бы мы хотели, чтобы все было просто – мы бы остались белками, которые собирают орехи, а потом забывают, где их оставили. Ни о каком разуме, космосе, и социуме не шло бы речи.
Мы торчим по информации. А интрига – это причина интереса, мотивации, и основа жажды.
Белочка хочет пить, а человек, кроме воды, жаждет информации.
Какая она? Правда ли у неё аппетитные складки между попой и талией, когда она садится на стул, чтобы сделать фотографии? А может, она сексуальна, но фригидна? А может она – маньяк и убийца, которая, как черная вдова, ждет неистового желания у самца, которое уничтожает рациональность, чувство безопасности, обезоруживает?
Секс и смерть. Предки и современники ставят их в один ряд.
Но меня интересует секс, ведь смерть – неотвратима, а секса еще надо добиться.
В детстве меня всегда заботили деньги. Не потому, что их не было. А потому, что я их терял. И прежде чем сделать первый шаг – предложить встречу – нужно найти деньги на проезд.
Я не знал, где их взять. Траву продавать не хотелось. А идти на работу, когда только-только решился бросить офис и перестать работать в маркетинге я не хотел. Ждал случая. Ждал возможности.
Она подвернулась, и я вернулся в караоке, продолжая писать ей сообщения, сознательно оставаясь в виртуальной (мы же не виделись вживую) френдзоне, ожидая первого шага и предложения от новой виртуальной влюбленности.
Потом я забыл её, написав песню о том, чего не знал и не видел («…твои фотокарты во мне будят похоть…»), влюбился еще раз, и еще раз, и даже не хотел задумываться: настоящая ли это влюбленность?
Зачем задумываться, если я наконец-то снова что-то чувствую?
В первый раз я однажды потерял 500 рублей, когда ехал с олимпиады по химии. В 2003 году это были серьезные деньги, особенно – для 12-летнего мальчика. Выводов своих я не помню, но вряд ли они были позитивными и утешительными. Такие потери требуют серьезного самоутешения, а правильных мыслей, чтобы они вылились в правильные нейронные связи в этой ситуации в голове у меня не водились.
Скорее всего, я надумал себе всяких глупостей.
Потом я потерял кошелек в библиотеке первого института, в котором учился. Это был строительный институт. Мне там не нравилось. Это был первый звоночек. Кроме этих 6 тысяч рублей в кошельке я оставил там 45 тысяч за обучения в первом семестре, и ушел, поступив и закончив литературный институт.
Пока я там учился – я продавал. И черт знает сколько людей не отдали мне деньги, потому что я просто забыл записать «Коля – 500р, Слава – 1500». А некоторые – отдавали, вынуждая меня вести бухгалтерию и объясняя, что добро не бывает бесконечным.
Наверно, этот вывод и пришел ко мне в 12 лет, когда я потерял первые пятьсот рублей. Но добро – абстрактное понятие. Как оно может закончиться? Нескоро я понял это, выбирая нейтральную сторону в вечной битве, которую цинники и экзистенциалисты называют бессмысленной, обозначая как борьбу бобра с ослом, которые в дикой природе вместе не встречаются.
Потом на втором курсе литературного института у меня украли бас-гитару в электричке. Ну как «украли» - как и кошелек, как и 500 рублей я их просто оставил по невнимательности. Когда я добрый – я расслаблен. А когда человек расслаблен – со вниманием бывают проблемы.
Поэтому кто-то любит банковские карты. И не любит paypass’ы, которыми можно расплачиваться, не зная кода.
Бас-гитара стоила косарь долларов, и после её потери я был по-настоящему опустошен. Словно треть меня оторвалась. Я много на ней играл, вкладывал всю душу, всю свою энергию, сублимируя свою неудачную учебу в строительном институте.
Я выбрал нейтральную сторону, думая, что я – честный парень, а добра и справедливости нет, ведь как можно было увести у меня самое ценное – пятиструнную девочку, которая лечила мне нервы и радовала моих близких.
Я ошибся. Справедливости точно нет. Насчет добра – я не уверен, но почему-то добрые люди нравятся мне больше.
Для меня добро – это «один за всех и все за одного», а зло – это «я сам справлюсь и сделаю то, что нужно, и плевать на всех окружающих». Из меня неплохой злодей, но бесконечно прощать умеет только Иисус, а праведников нет среди моего окружения.
В первой книге Бертрана Рассела «История западной философии» автор писал, что во времена эллинизма (когда Александр Макендонский захватил «пол мира» и объединил и Азию, и Восток, и Грецию, и Рим в единое космополитическое государство) самым популярным богом была Фортуна.
Никто из живущих тогда, даже короли, совершенно не знал, что будет дальше, а местные комики-юмористы активно десакрализировали других, более понятных, древних и помпезных богов.
После потери бас-гитары крупных потерять у меня долго не было. Ну кроме долгов за продажу, о которых я забывал. Я был истинно нейтральным – но без эмоций. Без счастья и печали. Сухой и твердый, стойкий – но не гибкий. Мой разум латал дыры в моем восприятии, которые раньше дышали абстрактным добром и верой в то, что, на самом деле, важны не деньги, и даже не то, что на них купишь, а то, какой ты человек.
Хорошие люди – это не абстрактное понятие. Хорошие люди – это те, кто чувствую себя хорошо. Физически имею ввиду. Без зависимостей. Социальных и химических.
Потерял бас, через три года закончил институт, отработал несколько лет в маркетинге. Еще позже - устроился в караоке, без которого были бы невозможны встречи с теми, к кому я проявлял реально-виртуальные чувства.
Предпоследний налог на Удачу (или пожертвование в храм Фортуны) у меня случилось на работе. Я был в женских штанах, у которых маленькие карманы, и выронил кошелек с 11 тысячами рублей. Обидно было. И я знал, какая сволочь их забрала, но сделать ничего не мог.
Тогда я впервые понял, что мне по жизни регулярно и часто везет, и кроме вышеописанных моментов я вообще не могу вспомнить ничего негативного, что со мной происходило случайно. Все случайности у меня были в положительном ключе, но я по дурости и юности воспринимал это не как Удачу, а как данность.
Последний раз я умудрился оставить четыре тысячи рублей в банкомате, когда денег совсем не было. Их вернули. Банкомат их съел, и вернул цифрами на счет. Рядом никого не было – значит, я рано попытался заплатить налог этой богине, чьи храмы пахнут табаком, спиртом, и где сейчас вместо футбола ставят на киберспорт.
Все предыдущие разы, когда я терял деньги я нервничал, молился Фортуне, или фортуне, ведь я не верю в богов как во что-то мудрое и антропоморфное (разве только в себя, когда я в хорошем настроении). Нервничал, боялся, пытался перевернуть весь мир силой воли, лишь бы вернуть то, что принадлежит мне.
Но как говорил Фредди – easy come, easy go. С каждым разом, когда теряешь, все больше хочется быть хорошим человеком – то есть хорошо себя чувствовать. С деньгами это проще, но без денег мы этому учимся.
Но я начал с того, что нашел еще одну книгу, то есть красивую девушку в интернете, которую, судя по обложке, мало кто трепал, и которую хочется достать с полки, и прочесть до конца.
Но сначала надо найти деньги на такси. И новую работу. Или дождаться конца самоизоляции, чтобы вернуться на старую.
К чему я? Любите и будьте любимыми, и не слушайте дураков, которые разочаровались в жизни только потому, что не смогли заметить: если вам пару раз в жизни не повезло, значит во все остальные моменты вся жизнь была сплошной полосой везения.
Родиться в рубашке – это большая ответственность. А влюбляться по интернету – ничем не хуже, чем вживую.
Я это проверил, и это будет единственный совет тебе, читатель – тоже проверить, ведь нет ничего слаще разочарований, когда они становятся опытом.
А опыт – сын ошибок трудных, и внук богини Фортуны, ведь если вы живы – значит опыт был удачным.
А нет ничего лучше налога на удачу.
С ней ты хотя бы понимаешь, за что платишь.