Брюхо панельки сжалось. Прошлись судороги. Выплюнулся человек на улицу. Выкатился, покатился колесом, по ступенькам, встретился лбом с деревом. Обвалились свадебные цветы на столе, был ли вообще отец? Затяжные игры в прятки и горячо-холодно. Вместо супа вода с одиноким листиком капусты и мамиными слезами. Есть противно и солоно. Шум затихает в животе, а в прихожей шум — нет. Мать ради него подсядет, а отец ради нее не бросит. Все драмы в панельке как под копирку. Улыбка только шрам и ссадина ниже носа. Мальчик скалит зубы с фотографии семьи которой нет. Скалит ведь знает, что из плена панельки можно вырваться только убежав со всех сил. Бросив все там. Бежать, не смотреть под ноги. Не позволить себя никому обмануть, что это правильно. Все так живут, и ты живи. А все ли? ……. Парень поднимает голову вверх, смотрит прямо, блестящими глазами в лицо политикана, орущего на него с трибуны, что он никто и звать его никак. На следующий день этот же политик будет прятать свое жирное тело в черны
