Когда Марлен Дитрих было за шестьдесят, она приехала в Ленинград с концертами. В СССР к ней хорошо относились, актриса боролась с нацизмом и покинула Германию, хотя Гитлер ее обожал. По радио Дитрих выступала и изобличала фашистскую пропаганду, на фронте перед бойцами давала концерты три года, — смелая женщина. И красивая. И талантливая. И вот эта великолепная королева, как она сама себя называла, встала на колени перед писателем Паустовским. Так она выразила восхищение и трепет, которые испытала от его рассказа. Она рассказ «Телеграмма» прочитала, и душа ее была потрясена.
А ничего особенного нет в рассказе: старушка ждёт свою дочь. Старушка доживает последние дни среди чужих простых людей, которые не понимают ни ее воспитания, ни образование не ценят, а подаренные старинные шляпы и жамканые перчатки сдают в утиль — на что им эта древняя рухлядь? Старушка умирает, и все ждёт свою дочь — обнять хочет, попрощаться. А дочь организует выставку какого-то скульптора и все не едет. И тогда дворник, чтобы умирающую и тоскующую старушку утешить, приносит телеграмму — он ее сам написал. Мол, дорогая мамаша, выезжаю, скоро буду, любящая вас дочь! Старушка понимает, что дворник ее обманул по доброте сердечной. Благодарит его и умирает, так и не обняв свою дочь. Та приехала уже после похорон.
Немудреный сюжет. Трогательно, но не сказать, что это великое произведение вроде «Божественной комедии» или «Илиады». А вот Марлен Дитрих на колени встала. Экзальтированная актерская натура, да?
А потом дочь Марлен Дитрих написала книгу о маме. Мол, мама, конечно, была хорошей актрисой. Шизофреничкой и алкоголичкой. И мужчин меняла как перчатки. И названивала мне в швейцарский пансион целыми днями, другие школьницы даже удивлялись. И на день рождения скупила несколько цветочных магазинов и меня цветами завалила, психопатка такая. Даже неудобно было перед пансионерками. И мой французский, которому я научилась, мама не считала совершенным. И вообще, она меня любила, конечно. Но неправильно. Надо не так. Надо совсем иначе. И я не любила свою мать. Как актрису уважала, но не любила. Потому что вот такая она была психопатическая натура...
Каждый любит как может и умеет. Страшное — это нелюбовь и отвержение. Когда мать не любит ребёнка. Мучает его, обижает и отвергает. Может, не стоит про маму писать, что она алкоголичка и шизофреничка, ежели она старалась и любила, как могла? Как умела? И до последних дней не просила помощи или сочувствия. Ей за квартиру было нечем заплатить, она была прикована к инвалидной коляске, эта бывшая великая Марлен Дитрих. Но она артистично врала по телефону, что с Марлен Дитрих все отлично! Она уехала на автомобиле в аэропорт, летит на гастроли. А говорит домработница, вот. Что передать мадам Дитрих?..
...А про книгу дочери актриса знала. И даже советовала добавить некоторые эпизоды поскандальнее. Тогда больше людей купят книгу и больше денег заплатят. Так она заботилась о дочери — странно, да? Но вот так только она и умела любить, эта «стальная орхидея», как ее называл влюблённый Ремарк. Но это ведь тоже любовь, правда? И не стоит называть ее шизофреничкой и алкоголичкой; она была королевой. И ей осталась, даже в девяносто лет, когда потеряла своё королевство. Она сохранила великодушие и способность заботиться о своём постаревшем ребёнке. Пусть пишет. Пусть ей заплатят...
И это грустный рассказ о старорежимной старушке, которая вознаграждала чужих людей побитыми молью шляпками и перчатками. И ждала свою дочь, чтобы просто ее обнять и умереть спокойно. Безыскусный рассказ из жизни, который заставил великую актрису встать на колени перед писателем. Хотя она писателей покруче знала, Ремарк, Хемингуэй ее любили...
Но наше сердце трогает то, что в нем болит. И никто не поймёт сердце другого человека. Иногда даже самые близкие не поймут и оставят умирать среди чужих людей. А потом напишут книгу обидчивых воспоминаний о грудах орхидей и роз, которыми их заваливали. И о слишком частых телефонных звонках.
...Если бы эти люди знали, как страшно, когда никто не звонит и не шлёт телеграмм. Но они не знают. Потому и пишут такое...
Автор: Анна Кирьянова