Анна два месяца ходила исключительно на каблуках, ползарплаты бухнула на новую креативную стрижку и каждый день по полчаса смотрела в зеркало, репетируя независимый и вместе с тем томный взгляд. Все затем, чтобы, случайно столкнувшись на улице с бывшим, быть во всеоружии. За два месяца ни одной встречи. А еще говорят, мир мал.
А тут – всего-то выскочила в магазин за молоком для утреннего кофе: на голове птичье гнездо, на ногах тапки, на лице 5 часов недосыпа – и на тебе! «Анька, здорово! Как живешь? Совсем не изменилась!» Козел.
Анна подумала и сделала логичный вывод – нельзя расслабляться. В сражениях за собственное достоинство пленных не берут.
Анна выкрасила волосы в модный цвет, проконсультировалась у стилиста и научилась держать голову так, как умеют только супермодели. Теперь ей почти всегда чуть-чуть не хватало дыхания, вечерами немного ныла спина, но зеркало и взгляды проходящих мимо мужчин подсказывали, что она на правильном пути.
По пятницам Анна ходила на свидания – сплошь с красавцами. Для встреч она выбирала столик у окна в одном и том же ресторане, чтобы нежно улыбаться спутнику и краем глаза следить, насколько безупречной она отражается в оконном стекле. По пятницам Анна чувствовала себя охотником, затаившемся в ожидании неосторожного зверя. «Ну давай же», – думала Анна и смеялась серебристым смехом над шуткой кавалера. – Давай. Это же твой любимый ресторан».
В одну из пятниц звякнул дверной колокольчик, и осанка Анны стала еще прямее. Она следила, как бывший проходит в глубь зала, садится у барной стойки, заказывает пиво. Он выглядел слегка помятым: небрежно заправленная рубашка, двухдневная щетина. Анна вдруг подумала, что эту рубашку он называл счастливой. А еще считал, что легкая небритость придает ему шарма. И скажите на милость, что ей делать с этим знанием теперь?
Ее спутник – высокий безупречно сложенный, смуглый брюнет, с неожиданно зелеными глазами – рассказывал, что запускает новый бизнес и как нелегко найти порядочных подрядчиков, во сколько обходится аренда пристойного офиса в центре и почему кастинг на должность секретаря-референта длится уже третью неделю. Рассказ все не заканчивался, и Анна механически кивала, не особенно вслушиваясь. Каждые пару минут мужчина неосознанным жестом поправлял воротничок рубашки. Анна задумалась, что это может значить. Воротничок тугой и давит на шею? Он волнуется? Устал? Разочарован? Выяснять не хотелось. Анна почувствовала себя путешественником, вернувшимся после долгого похода и только-только устроившимся у камина. Ей не хотелось снова отправляться в путь.
«Прости, мне нужно уйти», – сказала Анна без тени сожаления в голосе и с некоторым удовольствием наблюдала, как ее ошарашенный спутник пытается сохранить лицо. Она подумала, что, пожалуй, завтра он сорвет злость на очередной претендентке на должность секретаря-референта и посочувствовала незнакомой девушке.
Анна встала и пошла к выходу, больше не оглядываясь на спутника, на бывшего, на всех, кто был в зале. Она привычно поймала в зеркале свое отражение и подумала, что привычка держать спину прямо – не самый плохой итог. Чуть ныли ноги в неудобных туфлях. «Завтра куплю кроссовки», – пообещала Анна себе.