Камероновский дворец
История строительства камероновского дворца не совсем ясна, но сохранились чертежи, подписанные самим Камероном. По данным Ф. Горностаева, дошедший до нас дворец был построен в 1799—1803 годах, то есть уже после упразднения гетманства.
Возможно даже, что дворец был перестроен Камероном из ранее существовавшего здания, автором которого мог быть Ринальди или Кваренги.
Кирилл Разумовский долгие годы жил в Батурине и умер здесь в 1803 году. Здесь же ряд лет жил его сын, известный русский дипломат Андрей Разумовский (1752—1836), бывший русским послом в Неаполе, Копенгагене, Стокгольме и Вене.
Он был страстным любителем искусства и особенно музыки. В Вене он подружился с великими музыкантами Моцартом, Гайдном и Бетховеном, и последний даже посвятил ему три своих квартета, в которых использованы мотивы украинских и русских народных песен.
После того как Разумовские сошли с исторической арены, дворец долгие годы был в запустении. Как выдающийся архитектурный памятник, в 1911—1913 годах он частично был реставрирован по проекту архитектора А. Белогруда.
От периода классицизма в Батурине сохранился еще один интересный памятник, а именно Воскресенская церковь, в которой и был похоронен Кирилл Разумовский. Церковь была закончена строительством в 1803 году.
Церковь-усыпальница К. Разумовского в Батурине. 1803.
Автор ее неизвестен, но, судя по ее архитектуре, он не мог быть второразрядным зодчим. Здание хорошо сохранилось и состоит на государственной охране.
В нем был первоклассный надгробный памятник Разумовскому, по-видимому, работы Мартоса, но он не сохранился.
тИст
Это здание также расположено на высоком берегу Сейма в самом Батурине, в окружении вековых деревьев; его изящный силуэт виден далеко из-за сеймских далей.
Архитектура выдержана в строгом духе классицизма, пропорциональная соразмерность частей здания отличная. Особенно запоминается строгий четырехколонный портик без каких-либо декоративных украшений, что и соответствует храму-усыпальнице.
Если Камероновский дворец поражает своим величавым одиночеством, то это здание слито с природным окружением, его купол и колонны хорошо гармонируют с кронами и стволами старых деревьев.
По народному преданию, эта церковь была построена из огромной башни, которую называли Мазепиным столпом. По приказанию Разумовского эту башню якобы разобрали и из полученного кирпича построили новую церковь.
Вероятно, этот столп был остатком древнего Троицкого храма, разрушенного войсками Меншикова в 1708 году (Батурин был главной резиденцией гетмана-изменника).
Невдалеке от этой церкви (справа, если стать лицом к Сейму) сохранилась старинная украинская хата, в которой, согласно местному преданию, в свое время останавливался Т. Г. Шевченко.
Это типичная для того времени хата, покрытая соломой, с маленькими окошками, громадной печью внутри и с «опасанием», то есть открытой галереей снаружи.
В качестве ступеньки при входе в хату лежит плита из белого мрамора со следами обработки. По всей видимости, это остатки надгробия Кирилла Разумовского, которое было по проекту Мартоса сооружено в рядом расположенной церкви. Превратности истории...
Ну, а что же сохранилось в Батурине от более раннего времени? Ведь этот город являлся столицей Левобережной Украины еще в XVII веке. Здесь многие годы гетманетвовали Самойлович и Мазепа, и оба они, как известно, вели обширное строительство, преследуя главным образом цели возвеличения собственного престижа.
От этого периода сохранились лишь остатки дома генерального судьи Василия Кочубея, того самого, который воспет в дивных стихах пушкинской «Полтавы». В перестроенном виде этот дом существовал до Великой Отечественной войны, но в войну был разрушен фашистами.
Можно выразить лишь сожаление, что это редкое здание, имеющее историческое и литературное значение, до сих пор не восстановлено. Этот одноэтажный дом расположен в старом парке и еле заметен среди огромных деревьев.
Хотя был «богат и славен Кочубей, его луга необозримы», но его дом, по сути дела, представляет собой лишь увеличенную по размерам обыкновенную сельскую хату, построенную, правда, из кирпича.
Под всем домом расположены обширные подвалы с глубокими нишами, столь необходимыми для домовитой казацкой старшины. О первоначальном облике дома судить трудно, так как в целях сохранности старых стен они были в XIX веке обложены снаружи новым кирпичом, и старое здание оказалось. таким образом как бы в футляре.
Даже остатки этого дома являются редким примером украинской гражданской архитектуры XVII века. Других строений XVII века в Батурине не сохранилось.
Судя по описаниям XVII века, в Батурине были мощные деревянно-земляные укрепления с многочисленными башнями, глубокими рвами, валами и деревянными стенами по их верху. Кроме городских укреплений существовал столь же укрепленный гетманский двор.
От этих укреплений, естественно, ничего не сохранилось, но остатки грандиозных рвов и валов отчетливо видны километрах в двух к востоку от современного Батурина. Эти валы полукольцом упираются в высокие, крутые обрывы Сейма.
Очевидно, здесь была территория гетманского двора.
Из исторических документов известно, что у Мазепы была загородная резиденция на хуторе Поросючке, в окрестностях Батурина. Оно находится недалеко от крупной железнодорожной станции Бахмач в так называемом Поросюцком лесу, на искусственном острове, образованном прорытыми глубокими и широкими рвами, соединяющимися с протекающей вблизи небольшой речкой Бахмач.
На острове заметны следы каких-то старых строений. Сейчас здесь колхозная пасека, мир и покой... А когда-то именно здесь, вдали от официальной своей резиденции, коварный Мазепа вкупе со слепо преданным ему полковником Орликом вынашивал свои изменнические планы...
Оттон фон Гун — приближенный к Андрею Разумовскому ученый немец, оставил интересные записки о совместном с графом путешествии в начале века из Москвы на Украину («Поверхностные замечания по дороге от Москвы в Малороссию в осени 1805 года»), в которых пишет, что «при выезде из Батурина видел деревянный дом, в котором жил покойный фельдмаршал».
Очевидно, речь идет о доме, в котором жил Кирилл Разумовский, пока строился каменный дворец. Дом этот не сохранился, и даже не ясно, где он был расположен.