После предложения Айханум отрабатывать технику наблюдения и произвести "глубокую" разведку в редакции, чтобы выяснить, кто разделяет мое мнение и намерения, а у кого есть свои. Я не стала ничего изобретать, а стала действовать по плану, который мне предложила Aй. Разработала анкету для тестирования всего коллектива редакции, чтобы выяснить суть позиций. Заодно я собирала данные о том, где и кем работал человек, где жил, его статус, социальное положение, хобби, пристрастия, дни рождения, места отдыха, и т.п. За основу я взяла одну из анкет, которую применяют психологи, что бы выяснить суть психологического портрета человека, и включила туда дополнительные интересующие только меня вопросы.
Я оповестила о своей идее Викторию Павловну и ее замов, под предлогом выяснения психологической совместимости нашей новой команды, и выявления неформальных лидеров. Богиня Вика нехотя, но была вынуждена, поддержать эту идею. И вся редакция, кроме нее, была вынуждена заполнить анкеты. После двухдневного анализа, картина оказалась не просто неутешительная. Я бы даже сказала, картина была катастрофическая, в смысле моего положения и возможности влияния в коллективе редакции.
Все зам редакторы были либо хорошо знакомы с Богиней Викой, либо раньше с ней работали. Большая часть зав. отделами были либо ее бывшие сослуживцы, либо сослуживцы заместителей, то есть заместители "потащили" за собой "своих"! Большая часть корреспондентов тоже были выбраны Викторией Павловной или ее замами. Исключение составляли только Людмила, Нина, Зинаида, и еще пара корреспондентов, которых я, так или иначе, привлекла и оставила.
Да, «Ля ви не па де синема.» Жизнь не кино, детка! Все так походило на схему, которую обрисовала мне, накануне, Айнура. Мне нужно было срочно выбирать одну из безымянных тактик, срочно.
Все были заняты по горло, готовили первые номера газеты и ее открытие. За презентацию отвечала я, и за рекламу. Взяв макеты первого номера газеты и рассмотрев их, я чуть не расплакалась. Ай и здесь оказалась права. Это была совсем не та газета, которую я видела во сне. Это была не та газета, которую я описала в проекте и под которую дали деньги. Это была не та газета, за которую я билась последние месяцы. Я, действительно, уже все проиграла, самодовольно думая, что победа у меня уже в моей дамской сумочке, вместе с зеркалом, помадой и пудрой. А удача стоит, в коридоре, со шваброй и тряпкой. Жизнь не кино, бэби.
В таком настроении я поехала в администрацию, к Игорю. Вдруг я осознала себя в центре каких – то необычайных событий, новых, незнакомых, интересных, требующих от меня напряжения всех моих сил, обучения невероятным способностям, требующих ежедневно превосходить себя и все, что о себе думала раньше.Я что – то рассказывла Игорю, о чем-то спрашивла, на кого-то жаловалась. Он взял, осторожно, мою руку и поцеловал.
- Спасибо, что пришла. Спасибо, что решилась прийти ко мне, с таким серьезным вопросом. – сказал он, глядя мне в глаза. - Я думал, ты опять пойдешь к Вик Симу, к Константину, или, вообще, к губернатору.
Его чувственность была такой таинственной, он все хорошо понимал. Я пока держала стены и башни своей крепости. Хотя. просто не раскрывала ворот, но это до первой тихой просьбы. или ночной атаки-вылазки. Не дай, бог.То, что он иногда продолжал жить с семьей, мне не нравилось. В наших отношениях все было так естественно и хрупко. Я даже не заметила, как наши отношения стали трансформироваться из дружбы в роман. Я «крутилась» в администрации, благодаря ему, а больше, репутации, которую мне подарила Айханум, я приобрела много выгодных знакомств. Все мои мелко – средние просьбы и проблемы решались быстро и всегда. По ходу, у меня появился особый пропуск, дававший право входа не только на все мероприятия администрации, но и пользование всеми сопутствующими благами – дома отдыха, поликлиники, бассейны, диагностики и т. подобные «чудеса», куда двери, для меня были постоянно открыты. Я, частично, всем этим пользовалась, по совету Ай.
Игорь пригласил меня в мой любимый ресторан, чтобы обсудить там мое положение и проблемы, успокоил и ободрил.
- У тебя в голове, всегда, слишком много планов, ты просто не успеваешь их все реализовать. Кроме того, тебе свойственно сгущать краски.
Жестом волшебника он выхватил, откуда - то из стола, букет, так любимых мною, бордовых роз и коробку моих любимых конфет. я не удержалась, и, перегнувшись через стол, чмокнула его в губы.
Выполняя план действий, которые я составила, чтобы контролировать свое собственное обучение, я следовала идее «разделения позиций». Т.е. людей, с которыми я пела у костра и ходила в походы, я не смешивала и не знакомила с теми, с кем пила изысканный чай в высоких и полувысоких кабинетах администрации города и области, где я обычно и узнавала новости и сплетни самого свежайшего и значительного розлива. В свою очередь тех, кто обучал меня различным приемам в единоборствах, я не смешивала со своими редакционными друзьями и знакомыми. Некоторое исключение составляли Людмила, Нина и Зина. Для них я сделала пропуска, ходила с ними в бассейн, сауну, концерты и праздники, а иногда даже на дзю-до и в походы выходного дня. Это была моя структура. Из старых друзей у меня осталась только Валя, да и то, мы стали как – то отдаляться друг от друга. Как сказала, однажды, Ай, на моих новых путях не будет места старым и ветхим настроениям и намерениям, а, значит, и людям, с которыми я их разделяла. Сила решила за меня сама. Валя собралась уезжать и сворачивала свой бизнес. Друг ее мужа переманил их в Приморье, он там был значительным человеком.
Несколько дней я адаптировалась к своему новому осознанию а, значит, новому положению. Теперь, видимо, уже не «моему проекту». Я решила не подавать виду, а следуя правилам охоты и моим новым планам и решениям создавать хоть маленькую, свою команду, которая будет по-настоящему разделять мои намерения. Я гнала мысли о собственном провале и о том, что я не смогла, и, видимо, не смогу, сделать «Газету своей мечты». Я просто пыталась останавливать диалог, как только мысли по этому поводу, появлялись в голове. Дел было по горло, а может и выше. Но я старалась не забывать о моем новом статусе. Статусе наблюдателя, осознавателя и деятеля.
Я делала вид, что замотана. Вскользь похвалила первый номер газеты на планерке добавив, что с ремонтом видимо, мы так быстро не успеем и придется терпеть какое – то время неудобства. Открытие Газеты прошло помпезно и с шиком. Выход первого номера, брифинг с администрацией. Я везде была если не королевой, то по крайней мере, принцессой. Все это отнимало столько энергии и сил, что я буквально валилась с ног каждый день, ограничивая контакты и другие мероприятия.
На банкете, посвященном открытию Газеты, среди поздравлений администрации и прочих «коллег», меня посетило какое – то совершенно беззаботное настроение. Мы пили шампанское, смеялись, дурачились. Особенно, после того, как наиболее важные и значительные персоны, с обеих сторон, исполнив все положенные формальности, удалились.
Во всей этой, безмятежно – радостной сумятице, по настоящему важными были только два разговора – с Виктором Семеновичем и его замом, руководителем областного агентства по печати, Федором Тимофеевичем.
Виктор Семенович похвалил меня, перед ним, как будто мы не были знакомы, и он не был в курсе наших «дел», и посоветовал обратить на меня пристальное внимание. Перед «отбытием» административной свиты и «владельцев заводов, газет, пароходов», Федор Тимофеевич отыскал меня и напрямую, в манере Вик Сима, спросил, кем бы я видела себя в его агентстве, и потяну ли я эту сумасшедшую работу?
Видимо, мой план стал срабатывать. У меня екнуло сердце и я немного задохнулась. Буквально накануне Игорь предупредил меня, что вскоре может состояться серьезный разговор, с кем нибудь, из администрации. Речь будет идти о месте заместителя заведующего агентством, задача которого отвечать за деятельность всех изданий, финансирумых администрацией и которые будут заниматься отработкой ее имиджа.
- Ничего не обещаю заранее, - оговорился сразу Федор Тимофеевич,- это, скажем так, вопрос на будущее, предварительное зондирование. - его глаза отслеживали мои движения и мимику.
У него была отрепетированная поза чиновника, ничего не говорящая, ничего не обещающая, нейтральная поза непробиваемой защиты, отработанная годами тренировок. Но он выдал себя. Этот вопрос его, действительно, интересовал. Его глаза наблюдали за мной. Это был своеобразный тест на искренность. Я поймала руки на желании закрыться и тело на нестерпимом побуждении изменить позу. Усилием воли удержалась. Мне нельзя было закрываться от него.
- Вы застали меня врасплох. – используя реакцию легких, немного поперхнувшись, проговорила я. Вот оно, время «Ч»! время, когда все сжимается и мгновения растягиваются в минуты часы! - Остановись! – Скомандовала я себе. Достала платочек и засунула в руку монету, серебряную монету Айханум. Я спокойно сконцентрировалась и монета потянула энергию, разогревая ладонь. Извинившись, я спокойно вытерла висок, хотя ладонь так и тянулась к губам. Я была добычей. Но я осознавала это, а значит, я была и охотником. Он не заметил, что я наблюдаю за ним!
- Честно сказать, я не думала на эту тему так конкретно. я, скорее, «рабочая лошадка», чем «орел мысли». Но у меня есть принцип – если несет течение, я не борюсь с ним, а плыву в русле. Используя это течение, чтобы попасть туда, куда хочу. Если есть «бревно», я за него хватаюсь, если мне бросают спасательный круг, я благодарно принимаю. Если меня беру в лодку, то я благодарна еще больше. Я не прошусь за руль, я не прошусь впередсмотрящим. Я иду и сажусь за свободное весло. Потому, что понимаю, не я построила эту лодку. И если меня «вытащили из воды» и позволили «плыть в лодке», то я должна приложить максимум усилий, чтобы никто не пожалел, что меня взяли на борт и чтобы доставить минимум хлопот капитану и команде.
Я была открыта, даже не позволив себе сменить позу, почесать нос и ухо, которые, вдруг, начали нестерпимо чесаться.
Федор Тимофеевич улыбнулся и расслабился.
- Ну, еще раз искренне вас поздравляю, вы проделали такую работищу. Этого не увидят соплеменники, этого не оценят потомки, но мы, аппаратчики знаем, чего это стоит. Каких нервов и здоровья.
Он пожал мне руку, и напряжение спало, и мне захотелось петь и приплясывать. Вот они, именины души! Я чувствовала, пусть я проиграла, пусть не будет «газеты моей мечты», но я выиграла еще один шанс попробовать, создать, сделать. Когда и как, я не знала. Но была уверена, что это будет.
Пусть Богиня Вика изменила Проект и пусть она заберет его себе! Мне осталось осознание, что я могу совершать такие невероятные действия, как создание газеты! И не во сне, а наяву! Это осознание было таким грандиозным, что становилось не важно, победу или поражение я праздновала сегодня, с этими людьми! Я праздновала, вместе с ними, победу моего осознания и действия! Во мне присутствовало такое чувство полного, невероятного счастья, которое доступно лишь тогда, когда понимаешь – мечты сбываются. И если я могла кого то, кроме неба, благодарить за это, то это Айханум, в первую очередь, настоящую царицу, настоящей луны, восходящей луны моей невероятной жизни!
Прошло несколько дней. Мой триумф, разошедшийся по городу рекламными баннерами, билбордами и теленовостями, потихоньку увял, как и огромные букеты цветов, стоявшие в ведрах в каждой комнате. Увял, как гвоздики на морозе, у памятника Свободной России.
Вдруг позвонил Юрий Г. и после поздравлений, спросил, по какой такой причине я, вдруг, сменила гнев на милость, и какую такую «брешь» в газете хотят заткнуть его хилым телом? Я сидела в кресле слушала его. Так хорошо сидела, так, бы, наверное, и разбила что – нибудь! Оказалось, у него сегодня встреча с первым замом и Богиней Викой. И, как сообщают его источники, ему, как приличной невесте, хотят сделать приличное предложение.
Я бы!.. Да нет, не разбила! А раздолбала, разгрызла бы что – нибудь!!!
Ответив ему загадочными фразами о том, что, мол все течет, все меняется, как говаривал один из Соломонов. Губы еще что–то отвечали, но пальцы уже нажимали на кнопки, и ярость зашвырнула трубку, куда подальше!.. И лишь запоздалое «остановись!» как-то выровняло мое эмоциональное состояние.Тело мое вскочило, и, распахивая дверь, бросилось в приемную главного редактора. Секретарь Света обеспокоенно вскочила, и, не менее обеспокоенно продекламировала, что Виктории Павловны нет, она уехала и .
- Что случилось? Она внимательно смотрела на меня.
А, действительно, что случилось? Кто - то умер? Разбился, сгорел? Или просто не посоветовался с принцессой о приеме на работу в ее придворную газету очередного, нравственно неустойчивого борзописца?.. Никто не спросил ее величество Марианну? Не учел ее желаний? – Будто ироничный голос Ай высказывал и выговаривал мне едкие колкости.
- Да опять, эти строители.- медленно, выговаривая каждое слово, и как бы в раздумье, беря себя в руки, на которые натягивала ежовые рукавицы, проговорила я – А что?
- Да ты влетела, такая страшно – возбужденная, красивая, красная и необычная. Я даже испугалась. – сказала Света простодушно.
- Эти черти, опять, видимо украли ламинит, два месяца не можем закончить коридор. – пролепетала я с досадой.
Я с удивлением смотрела на Свету. И медленно осознавала, что очень сильно заблуждалась на счет нее, посчитав ее обычной «секретуткой». Она очень точно чувствовала мое настроение, она «видела» меня. Она есть нечто большее, высшее, я просто это чувствовала, откуда - то я это знала.Я подошла к ней и обняла.
– Не бойся. Красота, конечно, страшная сила, но не для таких умных и сообразительных девушек, как ты – прошептала я ей на ухо. В ответ она прижалась ко мне. Вся моя ярость и смятение будто впитались в ее хрупкую девичью фигурку.
- Ты что делаешь вечером?
Она пожала плечами.
- Пойдем с нами в сауну. Там и бассейн есть.
- Ой, спасибо! А это где? – Она улыбнулась, светло и легко.
Я объяснила, как добраться, со всеми подробностями. Она пообещала присоединиться к нам, особенно после того, как узнала, что будут еще и Нина с Людмилой.
Я вернулась в кабинет, подняла стул, нашла трубку телефона, к моему удивлению, он работал. Собрала бумаги на столе, и, запершись в кабинете, стала делать упражнения. Муштра, которой меня подвергала Ай, начала давать свои плоды. Я отследила свои безумные эмоции и пыталась законтролировать их, всеми доступными для меня способами. Как следствие, после занятий, я всегда входила в какое - то спокойное, продуктивное состояние, и вполне могла принимать адекватные решения и более – менее разумно реагировать на поступки окружающих.
Да, многое стало понятно. Как и предполагала Айнура, один период закончился, начался другой. Мне нужны были новые планы, новая тактика, и, пожалуй, впервые это не вызвало у меня растерянности. Я вполне осознавала, что происходит вокруг, а, значит, я была не только дичью, но и охотником. Достав составленные после памятно пророческого разговора с Айнурой планы, я пересмотрела их и исправила, выписав лишь основные, главные идеи, отбросив все лишнее. «Тот план плох, который нельзя изменить»: говорила я себе, разрывая на части все предыдущие планы по созданию газеты и редакции. Я разбросала обрывки по кабинету, символическим жестом , отдавая все «ветру странствий», хотя, наверное, скорее, просто ветру, пылесосам и венику.
Позвонила Светлана и сказала, что Виктория Павловна приглашает меня, в 12 часов.
– Будь готова, - сказала Света, - что-то серьезное намечается. - договорила она, встревожено.
- Я, как пионер, всегда готова! – уверенно и почти весело ответила я, успокаивая Свету.
Хотя чувство тревоги и ожидание осело где – то в уголках души. Я попыталась выяснить причину разговора, но, оказалось, мои «каналы» не так хороши, как «каналы» Юрия Г. Ничего реального я не узнала.
Я пошла в отдел к Людмиле. Людмила, Нина и Зина работали в одном отделе. Это был «наш» отдел, и по моему настоянию, возглавляла его Люда. Почувствовав мое напряжение, девчонки стали поить меня чаем с душицей, молоком и медом. Идеи «чайной культуры» я, в последнее время культивировала в среде всех друзей и знакомых, заработав репутацию «чаеведа». Девчонки стали выпытывать у меня причины моего напряжения, так как чай с душицей я пила редко, только в моменты нервных встрясок и или напряжений, когда реально нужно было расслабиться и успокоиться, а с помощью техник и упражнений это не получилось.
В общих чертах я описала разговор с Юрием Г. И то, что мне, впервые назначена встреча у главного редактора. То, что меня должны были взять на место одного из заместителей Виктории Павловны, и этот вопрос как бы был решен, еще в начале Проекта, в частных разговорах и «между делом» и существовал, вроде, сам собой. Но что то, вернее я, уже знало, что ничего само собой не бывает, жизнь не кино и не сон. Последние наблюдения давали мне основания сомневаться в незыблемости наших договоренностей с Богиней Викой. тем более, вопрос о Юрии Г. мы обсуждали впрямую, и я выражала свое категорическое мнение.
- Я думаю, ничего страшного. Юрка мог все придумать, или его просто возьмут спец. корром, т.е., вроде в редакции, а вроде и не в редакции. Но если это принципиально для тебя, то ты же будешь замом, а значит, твое мнение будет учитываться.. Только не переживай, не делай резких шагов. Ты из- за этого урода и так, чуть не поседела. – Люда была в курсе моих личных драм. – Я же помню, как он подставил тебя с матерью.
Я взяла руку подруги, выражая благодарность.
- Нет, девочки, я чувствую, дело в другом. Да, ладно! – душица, или участие подруг начало действовать. – Мы прорвемся! - Пообещала я им. - Да, еще. Давайте примем в наше общество русалок Свету, секретаршу? А?
- Да здорово! – обрадовалась Нина и Людмила – Она, вообще, молодец! Щеки не дует, держит себя – во! Помогает, когда попросишь, да и выглядит классно. - щебетали они.
- Ну, раз вы «за», тогда берем, я ей о вас говорила, позовем ее в сауну.
Время моего визита пришло. Мои попытки по обретению спокойствия дали видимый и невидимый результат. Монета легла в центр ладони. Я поправила прическу, поправила макияж. спокойно вздохнула, и шагнула в приемную.Света, встревожено, указала на дверь. Я улыбнулась ей.
– Ну, девчонки рады принять тебя в наше «русалочье» общество. Сегодня, в шесть, у «Нептуна».- И вошла в кабинет. И поняла – «время «Ч».
Она сидела, как истинная богиня. С одной стороны, как левое крыло, сидели два зама, и главный бухгалтер. С другой стороны, как мощное правое крыло, два ответственный секретарь и еще два зама. В этих крыльях не было свободного места ни для одного пера.
- Проходите, Марианна Михайловна. – и она кивком указала место у своего правого крыла.
Я пересекла комнату и села слева. Именно эта позиция была, как объясняла мне Ай, для меня самой сильной. Она отражала мое естественное направление в отношении к энергетической позиции Виктории Павловны. Я наблюдала. Все чего-то ждали. И вот, это «что-то» началось.
Виктория Павловна, главный редактор и по совместительству, здесь, на земле, богиня Вика. Коротко подвела итоги создания и организации газеты.
- Теперь только от нас будет зависеть, какой она будет! Подписан и утвержден план тарификации, финансирования и утвержден кадровый состав. Поэтому есть вопрос к Марианне Михайловне.
Спокойным, будничным голосом она предложила мне возглавить отдел культуры, так как моей должности в плане тарификации, как руководителя проекта, теперь нет. Удар был спланирован, подготовлен. говоря языком драки, она метила «под дых» и, надо отметить, видимо, попала.
- Может, у кого будут другие предложения? – богиня обвела взглядом свое левое и правое крыло.
Я повторяла, про себя: «остановись!». Своей ярости, своему чувству беспомощности, растерянности, начинающемуся шуму в ушах. «Остановись!». Это сработало. Я уронила ручку на пол. Извинилась, нагнулась за ней. В это время один из замов уже поддержал предложение. Наклонившись, я глянула на их ноги. У всех, сидящих за столом, они были в одинаковом положении, как у Виктории Павловны. Я глянула на их руки. Они были одинаково сведены, в позе закрытия. Я уселась поудобнее.
Все было уже решено. Передо мной разыгрывалась отрепетированная комедия. Они «валяли Ваньку». Вернее, Марианьку. Из меня делали дуру. И это делала ОНА! Та, которую я считала своим другом и соратником. За которую, была готова «биться насмерть». Которой я отдала это место.
Ну, раз все решено. Раз они решили «повалять» меня, тогда я хоть сама с удовольствием поваляюсь. Я же знала, вернее вычислила, что проиграла, что не будет «моей» газеты. Я же знала, что являюсь добычей. Я осознаю это, значит, ничего не кончилось. Спокойно, вернее, почти спокойно, стала выслушивать, как они, один за другим, поддерживают мою кандидатуру.
- Виктория Павловна, - попросила я, смиренно, слова.
Она кивнула.
- В чем, все же, была проблема? Я просто хочу разобраться, почему не протарифицировали место вашего пятого заместителя, на него не хватило денег, или были иные причины?
- Я поняла ваш вопрос. – тоном прокурора ответила и кивнула бухгалтеру.
Та встала, и доходчиво объяснила мне, что и так превысили определенные для нас лимиты, так как дополнительно, по вашей инициативе, создали отдел «молодежи», хотя он не был заранее запланирован. Поэтому пришлось урезать и часть ставок сокращать. И далее, все было рассказано, по пунктам, подробно, так сказать для тех, кто плохо учился в школе и с первого раза не понимает.
- Почему же меня не поставили в известность? Мы бы попытались решить этот вопрос. – Как можно вежливее и учтивее продолжала я.
- Василий Петрович, - обратилась богиня к одному из своих замов. - Вы сколько лет проработали заместителем редактора?
- Пятнадцать лет. – ответил тот, учтиво кивая мне.
- А вы, Александр Ефремович?
- Я одиннадцать, и зав. отделом, семь.
Да у них, наверное, все было даже отрепетировано. Я даже угнетнулась своей догадкой. это была уже порка. Ну, что ж, раз заслужила, терпи.Насладившись, богиня прервала это действо. Монета пылала у меня в ладони. Спокойно, глядя в глаза Виктории Павловны я сказала, что все поняла. У меня нет опыта работы, даже заведующего отделом. И я понимаю, что моей недальновидности и глупости, нет оправдания, но до этого я ни разу не занималась и созданием газеты.И думаю, что вопрос здесь в ином. В нежелании иметь заместителя, который будет обладать собственным мнением. Этого, я конечно, не сказала. Да, рано Айханум дала мне имя Мара. Очень похоже, что я, до сих пор, Маруська. Для того, чтобы создавать иллюзию, и посредством ее контролировать других, надо сначала научиться контролировать себя. А мне даже это удавалось с трудом. Но, повторяя себе, что я - Мара, я дотянула эту иллюзию, этот спектакль, до конца. Сыграв отведенную мне роль.
Когда перешли к обсуждению других вопросов, я попросила разрешения, если ни у кого нет вопросов ко мне, удалиться, сославшись на встречу со строителями. На самом деле, мне просто безумно хотелось вырваться, из ее власти, из ее кабинета, из ее спектакля, из ее крыльев. Я гордо процокала по кабинету, мимо встревоженной Светланы, дошла до туалета, спокойно закрыла за собой дверь. Спокойно завернула и спрятала свою заветную монету. И тут, навстречу зеркалу, раковине, холодной струе воды, навстречу кафелю и фарфору, ринулись звуки, сопли, слезы и слюни.
- Меня предали! Меня сдали! – повторяла я раковине, твердила крану.
Через какое - то время, руки сами вытащили платок, достали монету. «Остановись!», казалось, звенела струя воды, вырываясь из крана. Боль в груди проходила, слезы высыхали, сопли иссякали. Только вода лилась и лилась из крана.
- Остановись! – сказала я, своему красноносому лицу, красноглазому и поблекшему от умывания, с припухшими губами. - Это охота! Твоя свободная охота!..
Прямо, посреди туалетной комнаты, я стала делать цигун, встав «столбом» и постепенно переходя к спокойствию. Выглянув из туалета, и убедившись, что в коридоре никого нет, я прошмыгнула к себе в кабинет и принялась за макияж. Айнура не раз показывала мне, как за считанные минуты превращать себя в практически другого человека. И в тот момент, когда я уже стала походить на нормального человека, в кабинет вошла Светлана и сообщила, что Виктория Павловна просит меня к себе. Я улыбнулась Свете.
- Ты что – нибудь необычное во мне замечаешь?
Она кивнула головой
- Вот здесь торчит - и, когда я подошла к ней, поправила воротничок блузки, одернула жакет.
- Я безупречна?
Света кивнула.
- Ну, тогда навстречу Богам!..- я подмигнула ей.
Когда я вошла в кабинет Виктории Павловны, она подняла голову. В этот раз она была одна. Я, без приглашения, прошла и села на свое место.
- А ты крепче, чем я думала. – Как то задумчиво произнесла она. – Я думала, ты где- то по туалетам, вытираешь слезы, объясняя раковине, какие все сволочи. – Ее глаза пытали меня. – Ну, ладно лирики. Ты, действительно, достаточна умная и талантливая девочка. Ты уже несколько раз удивила меня. У меня создается впечатление, что ты всегда чего-то не договариваешь. Что кто – то тебе помогает. - Она продолжала выискивать своим взглядом какую-нибудь зацепку, или брешь. – Я рассчитываю на тебя, и не хочу, чтобы наши отношения превратились в противоборство. И я рассчитываю, что ты останешься трезвой и рассудительной. Ты, наверное, уже наводила справки обо мне и знаешь мой послужной список.
Она намекала на то, что я брала ее личное дело, в отделе кадров.
- И расспрашивала, в свое время, Вениамина Семеновича и тех, кто со мной работал. И тебе, вероятно, рассказали, что я прошла «крым и рым», и всех этих чиновников, с которыми ты познакомилась пару месяцев назад, я знаю с младых ногтей. И тебе говорили, что это мой мир, мир областных «акул пера». И ты понимаешь, что я знаю, кто и чего в нем стоит. И, в отличии от тебя, знаю, что чудеса в нем случаются, но редко. Два раза снаряд в одну воронку не попадает - это закон. В основном, все достается трудом и горбом. Это я к тому, что твоего «ангела - хранителя» забирают в Москву. Так, что ему уже не до тебя. Я все это, насчет «синицы в руках». Поработаешь зав. отделом, освоишься, научишься писать, - она недвусмысленно посмотрела на меня.- Научишься работать, и я сама приглашу тебя, с удовольствием. На место заместителя редактора.
Я все выдержала. Действительно, она была готова на двести процентов. Она была лучшим охотником и имела полное право так со мной разговаривать.
- Хорошо, Виктория Павловна, я так и сделаю, видимо. Только закончу с ремонтом и со всеми бумагами. – Я искренне и открыто посмотрела на нее. Это была моя воля, искренне и открыто смотреть ей в лицо.
- Да! Предупреждаю, затеешь войну, а я твой характер знаю, тебя и твоих подруг отправлю с волчьим билетом, на все четыре.
Я вновь посмотрела ей в глаза. Да, она это сделает. Было очевидно, что простым людям с Богами и Богинями всегда было очень тяжело.
- Я, реально, подумаю. – твердо ответила я. Ни голос, ни жест, не подвели меня. Ничего не дрогнуло, ничего не екнуло, ничего не обмерло. Я почти гордилась собой, сжимая монету в руке. Я покидала место битвы, легко, уверенно, собранно. Битвы, которую я проиграла, ни о чем не жалея.
- Да, у тебя в запасе пара недель, в конце месяца твою должность сокращают, и ты будешь автоматически переведена, либо в штат редакции, либо куда пожелаешь. – проговорила она, мне в спину. Я кивнула головой, обернувшись и прощаясь.
Хорошо, что сегодня пятница. Я отказалась ехать с девчонками в бассейн и забилась дома. Я должна была все это пережить и пережевать. Отзвонившись Игорю, я выяснила, что богиня Вика не блефовала. Виктора Семеновича забирают в Москву. Причем, срочно. Видимо и сам губернатор, после окончания срока, уедет туда же, и, видимо, заберет кого - то из своей команды. Игорь выразил идею, что пока не ясно, кто будет на его месте, откуда «ветры дуют», но, в общем, это даже хорошо. Он пообещал узнать у главного экономиста про штат газеты, и есть ли возможность протарифицировать пятого зама. По его мнению, финансовые планы уже приняты. Депутаты их утвердили и менять их по такому пустяку никто не будет. Это такая волокита.Игорь это знал, по своему опыту. Финансовая дисциплина – это серьезно, никто не будет делиться своим куском, раз уже все поделено.
Я обзвонила еще нескольких знакомых и, практически, подруг, в администрации. Ничего нового или утешительного никто не сообщил, подтверждая мой вывод, что с богами и богинями простым смертным, лучше не тягаться, а по - человечески сотрудничать и выполнять их волю.
Права защищены.