«Нынче вырвалась, будто из плена, весна…»
«Наступят времена почище»
91, 92 годы, стратегии выживания.
Кто сейчас не писатель, и кто писатель? Тиражи «книг» Бузовой гораздо больше самых патриотичных и самых авангардистских писарей современности.
Отдельная тема, достойная обсуждения, в иной раз.
Всего не расскажу, из-за неловкости за себя, но некоторые краски для сравнения с сегодняшним «ужасом», вспомнились.
Разница тоже есть, существенная. По молодости все воспринимается менее драматично, а учитывая «дела давно минувших дней», конечно, объективного в записях меньше субъективного.
Более подробно написанное разбросано в разных местах (посты и неоконченные книги), а пока небольшой дайджест.
В 89 году (давненько) началось мое обучение психологии в Москве. Свободы еще не было, а денег уже не стало.
В Москве ввели карточки покупателя, после чего горожане стали резко оттеснять иногородних из очередей за колбасой, маслом, и прочим съедобным. Толерантности еще не было.
Стипендия изначально была 125 рублей и хватало ее на полторы-две недели едва. А как же выживать? Ответ: появился «свободный рынок». То есть тот, который позволял спекулировать и не отвечать за это по советской статье (а Советский Союз еще был). Порядок цен уже не помню, но лист ксерокса в Ленинской библиотеке стоил 10 копеек, а в рынке – 1 рубль. А особо дефицитные книжки могли стоить 30-40 рублей и больше, на появившихся в метро лотках-столах-развалах. Водки не было, она по талонам.
После 91 - го года и августовской трехдневной «революции», цены выросли мгновенно, а из магазинов исчезло все, вместе со снобизмом москвичей из-за карточек покупателя.
И началась «веселая свободная жизнь». Под зиму.
Сосед по комнате вставал без четверти восемь и шел к открытию гастронома. Когда двери открывали, «голожане» врывались внутрь, расхватывая из тележек все, что успевали. Иногда перепадал кусок колбасы и сыра. Более-менее свободно можно было днем взять лишь хлеб, молоко и полу-гнилую картошку.
Обедать ходили в соседнюю столовую, где за день порой единожды за день можно было прилично поесть. Вечером варили-жарили картошку и открывали банку скумбрии в масле, коробку которой я привез от сестры, муж которой ездил за новобранцами и сухпай всей роты наши офицеры делили по семьям.
Где-то с нового года (92) стипендия стала 300 рублей, но ныне ее хватало на неделю. Остальные три приходилось спекулировать. (типа, купил за два, продал за шесть, вот на эти три процента и живи), то есть заниматься бизнесом.
В детском саду, где ставил эксперименты, два раза в неделю тоже бесплатно кормили обедом.
По-простому, где что купил, можешь продать потом дороже. Чаще это было кофе и водка (вечная российская валюта). Еще собирали бутылки, продавали книги в букиннист, отправляли (помогали погрузить вещи в машину) репатриантов в Израиль, перепродавали что-то через комиссионные магазины, получали посылки и передачи от родных в провинции.
И так целый год, пока я не устроился на временную работу продавать книжки.
А тут вирус и гречка пропала, туалетная бумага, кроме самой дорогой, пахучей.
Граждане, Москвичи, не покупайте крупу пудами, оставьте соседям!!!
