Кратко опишу события до сегодняшнего дня : у моей соседки Веры Ильиничны есть сын Миша и дочь Катя. Сын Миша развелся, не работает, сидит на маминой шее и мечтает о ноутбуке, чтобы выучиться на программиста. Катя живет отдельно с семьей и помогает маме продуктами. Вера Ильинична просила у Кати денег Мише на ноутбук, та не дала.
Подробно начало это истории можно прочитать здесь. Сегодня она получила продолжение. Нет, я в принципе ожидала, что Вера Ильинична от своей идеи просто так не отступится, уж очень плотно на ней сидят розовые очки — настолько плотно, что уже, наверное, приросли. Но в душе я все-таки надеялась, что она очнется. Хотя свои «тапки» я тоже получила — говорят, что мне надо было быть пожестче и сказать все прямо. Думаете, это бы помогло? Или бы я просто испортила с ней отношения?
Забегая вперед, скажу - я все же решила принять меры. О них позже.
Мне бы проконсультироваться…
Сегодня утром мне позвонила Вера Ильинична и как бы между делом спросила, как там мой племянник Леша — уже окончил юридический? Я говорю, учится еще, только третий курс. Вот наш дальнейший диалог:
— Лерочка, а вы не могли бы дать мне его номер телефона, по-соседски… Мне бы проконсультироваться, я много времени не займу.
— Вера Ильинична, а что случилось?
У меня в голове уже возникали картинки с черными риэлторами, которые начали обрабатывать пенсионерку — ну мало ли? Или может Мишенька решил все-таки купить себе ноутбук и набрал микрозаймов, а там уже коллекторы подтянулись…
— Да ничего особенного, Лерочка. Так, стариковские страхи, хочу узнать, как закон сейчас нас защищает.
— Вера Ильинична, поймите меня правильно, я не могу давать номер телефона Леши, пока не уточню, не против ли он. Хорошо?
— Да-да, конечно, я понимаю. Я подожду.
Вера Ильинична положила трубку, а я задумалась — зачем ей могла понадобиться консультация юриста? Почему Кате не позвонила? Звоню племяннику, объясняю ситуацию. Слышу, что Леша не особо рад, но помочь не отказывается. Говорит — давай телефон, проконсультирую, если смогу. А если не смогу — так и скажу. Прошу его потом мне позвонить и рассказать, в чем дело, потому что соседка пожилая женщина, мало ли что — переживаю за нее. Соглашается.
А что, дочка совсем бессовестная?
Вере Ильиничне я номер телефона дала. Леша перезвонил мне через пару часов и сразу спросил:
— А что там у соседки, дочка совсем бессовестная, да?
— У Веры Ильиничны?! — изумилась я.
— Ну да, она же мне звонила.
— Да нормальная дочка. С чего ты взял?
— Так соседка твоя жаловалась, что у дочки денег просила, а та не дает.
— Леша, она же не на хлеб просила! Она на ноутбук сыну старшему!
Леша замолчал. Я поняла, что Вера Ильинична ситуацию преподнесла совсем иначе. Ее дело, конечно. Да и Леше по большому счету все равно. А мне было неприятно, как будто бы я уже по уши в этой истории.
— Леша, что она хотела узнать? — я уже боялась слышать ответ.
— Спрашивала, можно ли как-то официально оформить, чтобы дочка финансово ей помогала. Помощь родителям и все такое.
— И что ты ответил? — я уже совсем «потухла».
— Да ничего. Сказал, что это не мое направление, но постараюсь уточнить нюансы у знакомых.
— Будешь уточнять?
— Не знаю. А надо?
— Нет, Леша, не надо. Поверь мне, не надо. — и вкратце рассказала историю с Мишенькой и помощью Кати.
И, знаете, как-то гаденько на душе.
Обновление: у меня состоялся разговор с Катей и я стала искать Мишеньке работу. Можно прочитать здесь.