Объясняюсь. Звучит так, будто я популярна. Или, может быть, звучит как метафора кейса с деньгами, который много кого интересует (приятно заработать деньги своим трудом, но — ах! — человеческая натура). Если вопрос о значении названия моего канала к концу этой статьи останется подвисшим (спойлер: да! с каждым текстом оно будет заигрывать новыми красками), то вот она, причина номер раз остаться со мной.
Я действительно занимаюсь дипломатией, но так называемой публичной её версией, работаю в НКО, которая спонсируется правительственными деньгами. Публичная дипломатия — механизм реализации государством собственной мягкой силы (soft power), формирование у населения иностранного государства представлений о стране, которые благоприятно скажутся на возможностях данного государства проводить свою внешнеполитическую линию. Длинные слова, скрытые намёки… Россия слаба в мягкой силе, у нас нету протяжённой традиции её применения и, в принципе, ясного понимания, что же это за такой вид силы. Вкратце: не воздействие, а притяжение, развитие способности привлекать.
Зайду не с самого далека. Летом 2017 года я стажировалась в Американском Культурном Центре в Москве. Месячная стажировка где-либо была непременным условием получения диплома бакалавра в университете Корвина в Будапеште, где я обучалась по направлению международные отношения. К слову, подобной опции в Центре не было; можно сказать, я напросилась к ним сама. Я бывала на лекциях и других мероприятиях AMC и любила это место. Лайфхак номер один: возможности можно создавать для себя самому.
В семестре перед этим у нас фигурировал курс по внешней политике США, и в рекомендованной литературе попалась книга, которая заинтересовала меня настолько, что я не удовлетворилась электронной версией и заказала hardcopy из штатов. Эта книга — Special Providence: American Foreign Policy and How It Changed The World, за авторством Walter Russell Mead. В её названии есть цитата Отто фон Бисмарка, который однажды изрёк следующее: “God has a special providence for fools, drunks and the United States of America”. Возникает ассоциация с высказыванием Черчилля о России: “I cannot forecast to you the action of Russia. It is a riddle wrapped in a mystery inside an enigma: but perhaps there is a key. That key is Russian national interest”. В общем же, как вы понимаете, у обеих стран были предпосылки считать самих себя исключительными и до того, как были сформулированы эти занимательные мнения.
Так вот, там описаны четыре школы мысли, интеллектуальные подходы к пути Америки, к её внутреннему устройству и поведению на мировой арене. На следующий год для курса Research Methodology я написала работу, в которой проанализировала президентские программы кандидатов 2016 года, Клинтон и Трампа, с целью выяснить, насколько их профили совместимы с группами мнений, присущим вышеупомянутым течениям. Клинтон оказалась смесью вильсонианства и гамильтонства, Трамп — последователем Эндрю Джексона, джексонианцем. Я была не единственным человеком в мире, проводившим такое исследование и пришедшим к этим выводам.
Тогда я провела в Центре открытую лекцию, вместе со своим знакомым из Гонконга, который в Москве чувствовал себя одиноко и нашёл во мне собеседника. Кому интересно, я могу отправить ссылку на диск, презентация сохранилась. Что мне нравилось в этой книге и во всём этом сюжете больше всего, так это прорисовка влияния масс на внешнеполитические решения США. Истории про то, как на южные территории сначала пришли миссионеры (вильсонианский тип поведения), а правительство последовало за ними. Или про то, как люди требовали жёстких мер, одобряли войну: простые американцы поддержали сброс ядерных бомб на города Японии, поскольку считали за честь не проявлять внешней агрессии в целом, но зато отвечать с лихвой на агрессию в адрес собственной Родины — так, чтобы впредь неповадно было. Расхождения между школами мысли тоже любопытно описаны, опасливый, сверху вниз взгляд гамильтонцев, вильсонианцев, джефферсонианцев на бушующий хаос джексоновских масс, на неверие в то, что их стоит слушать и что это приведёт к чему-то хорошему. Или примеры того, как эти подходы друг друга балансировали, как решение, типичное для представителя одной группы, оборачивалось в плюс стране. Автор заключает, что именно это единство в различии явилось залогом относительно успешной, в историческом сравнении, внешней политики США с момента обретения страной независимости.
В Европе, в силу географии и своеобразного (ну, чтобы быть точной, необычны в этом плане скорее штаты) исторического развития, долгое время бытовала концепция некоего гроссмейстера, независимой фигуры, которая самолично просчитывает ходы и достигает наилучших возможных результатов в условиях борьбы всех против всех. Сегодня мы всё больше узнаём о том, как модели человека рационального, принятые в разных социальных науках, отклоняются от реальности и неточно её описывают. Тем не менее, этот человеческий пессимизм (уточняю: в ранних теориях международных отношений государство принимается за “чёрный ящик”: мы наблюдаем извне, как оно поступает, но объяснить эти действия можем лишь подобными же внешними проявлениями, поскольку внутренние процессы нашему взгляду недоступны и, вероятно, не важны) носил и носит имя реализма. Ключевой фактор конфликта между Европой и Россией сегодня заключается в том, что, войдя в сферу влияния США, Европа от воинственности будто бы отреклась, а наша внешняя политика продолжает опираться на предположения реализма. Очевидно, США развивались в совершенно другом, очень отличном от европейского (включая Россию) контексте, отсюда их некоторые внешнеполитические просчёты и даже инфантилизм, но и множественные достижения и удачи. А про Россию я бы заметила, что характер наших общественных институтов делает этот анахронический подход возможным в 21 веке. Bottom line, видимость хаоса, приносящая свои плоды во внешней политике штатов, поразила меня, в первую очередь, эстетически. И, во вторую, стала для меня открытием — я была пропитана позитивизмом и скепсисом в отношении человеческой природы с последних классов школы, когда увлекалась течением функционализма в американской социологии.
Летом 2018 года я получила свой диплом. Тем же летом в Германии состоялась моя встреча с нестандартно, непривычно для меня мыслящим и обращающимся со мной парнем, мать которого — доминиканка, отец — немец, а сам он учится в Майами и недавно получил американское гражданство. Осенью того же года я стажировалась в Российском Совете по Международным Делам и проходила курс публичного дипломата в НКО, где работаю сейчас. Где связь между судьбоносной книгой и моим увлечением этой сферой? Конечно же, она скрыта в словах “демократия”, “публичная”, “население”.
Однако, этой историей мой путь в настоящее не исчерпывается. В следующих статьях я расскажу о том, как ездила за границу и общалась с далёкими от меня людьми; о том, как мало-помалу, кирпичик по кирпичику сложилось это увлечение и — не будет преувеличением сказать — сама моя личность.
#политика #учёба за границей #учёба за рубежом #сша #исследование