Это второй рассказ из серии:" Мы были котятам ровесники".
Первый рассказ здесь: "Сто человек не смогли приютить маленьких котят".
Читайте продолжение:
Событие произошло в конце девяностых годов прошлого века. Мне и однокурсницам было по 18-19 лет.
Столько же сейчас и котёнку Пукки в пересчёте на человеческий возраст, а ему сейчас 10 месяцев. Он ест особый корм, у него персональный лоток и любимая подушка.
А к студентам тогда относились, как к бездомным ненужным котятам. Могли зашвырнуть на практику в глухомань без цивилизации, авось повезёт и кто-нибудь поможет. Противостоять было нельзя, отчислят из института.
Весной студенток научили пользоваться штукатурным ковшиком. Дали подержать в руках деревянные терку и полутёр. После трех занятий всем присвоили по второму разряду и отправили в цыганскую деревню Цимлянского района для оштукатуривания торгового центра.
В этом селе не было ни интернета, ни телефона, ни тёплой воды. Условия на улице. В продуктовом магазине всё по талонам для своих, а на полках пусто. Столовая открывалась по часам. Странный населённый пункт не имел названия, а только номер.
Жители были необщительными, а по улицам даже кошки не гуляли. Рядом с нами жила молоденькая фельдшер, мы к ней бегали закапывать глаза, когда попадали кусочки раствора. Через неделю она сбежала. Два командированных милиционера прятались в лесополосе, боясь местных.
Нам тоже хотелось быстрее закончить работу. И уехать туда, где можно сытно покушать и искупаться. Мы тщательно елозили тёрками по кирпичной стене, разравнивая свежую штукатурку.
Однажды нам привезли засохший раствор, но мы решили его реанимировать. Окружили железный тазик на коленях и размешивали сухой раствор с водой, как тесто для пирожков, пока масса не стала пластичной.
Чтобы не было грустно пели песни и играли в слова. Мы выглядели поющими чумазыми поросятами около корыта, а не юными красивыми девушками из интернета.
Однажды к нам в гости на объект зашла бригада соперников. Они постоянно у нас перехватывали свежий штукатурный раствор. В составе их бригады был мужчина лет тридцати пяти и женщины, одна из них с большим животом (беременная на 9 месяце).
Соперники показали нам мастер класс. Восточные женщины шустро набросали ковшиками раствор на стену и вежливо отошли в сторону. А бригадир важно и с чувством превосходства разровнял поверхность за несколько секунд.
Потом опять подбежали женщины и подравняли легкие недочеты по краям. Мы стояли с открытыми ртами от удивления.
Девять квадратов профессионалы качественно оштукатурили за 5 минут, а каждая из нас по отдельности копошилась целый рабочий день.
Попытались повторить «хореографические» движения мастера, но ничего не получилось. С грустью вернулись к старому способу.
Несмотря на все преграды: невыносимую жару, голод, антисанитарию, задержку в поставке раствора и отсутствие опыта, мы неожиданно закончили объект намного раньше срока.
Командир отряда пригласила прораба. Кто-то сказал, что все взрослые подписывают документы только с бутылкой спиртного. Вечером собрали деньги и выясняли, кто скрывает более старший возраст из однокурсниц?
Ведь нужно спасать общее дело и идти с паспортом в магазин за бутылкой. В то время спиртные напитки продавались по талонам и только лицам старше двадцати лет. Старше всех оказалась командир отряда.
На следующий день на стройку прибыл важный мужчина лет 30-ти, но нам он казался старым и злым. Он был поражён, что мы уже закончили задание.
И несколько раз удивлённо переспрашивал:
«Как вы смогли выполнить объем быстрее бригады туркменов?»
Прораб решил, что мы его обманываем. После выпитой бутылки водки он кружился по одинаковым серым помещениям как белка в колесе. Мужчина держал перед носом план торгового центра и мелом рисовал на стенах крестики в тех местах, где он уже посмотрел работу.
Потом взял рулетку и сделал замеры внутренних стен. Во всех комнатах на каждой стене уже было по два крестика, но выполненный объём в сумме не сходился с проектом. По факту было меньше на сотню квадратов.
Тогда он начал пересчитывать откосы и проёмы. Оказалось, что внутри помещения количество окон одно, а если считать снаружи, то на три больше.
Прораб ругался, что его споили и одурманили красивые девушки, поэтому он не будет подписывать и принимать работу. Мы же не считали себя привлекательными в такой обстановке. Что делать, покупать ли ещё угощение?
Но на следующий день привередливый проверяющий сам вернулся и извинился. Сказал, что у него есть идея.
Толпа отправилась к объекту. Прораб подходил к каждому окну по периметру здания и высоко подпрыгивал. Около одного оконного проема он запрыгал несколько раз с радостными возгласами:
«Ура! Вот они! Нашлись кирпичные стены без штукатурки!».
Выяснилось, что строители нечаянно заложили дверной проем в большой комнате. Они подумали, что дверь будет только наружная.
Рабочие из другой бригады посчитали наружную дверь лишней и сделали окно вместо двери. Почему прораб раньше не приезжал на объект?
Таким образом одно огромное помещение оказалось с окнами, но без дверей и штукатурки. Дотошный прораб не дал юным девушкам почувствовать себя скоростными штукатурами.
Он долго думал над проектом торгового центра, но так и не решил, где сделать дверь: внутри здания или на улице? Прораб боялся допустить ошибку в исполнении проекта, он тоже хотел сдать работу в срок. Видимо и в проекте была ошибка.
Прораб прислонил к окну широкие доски. Мы робко поспорили, что нельзя нарушать технику безопасности и ходить по доскам с тяжёлыми вёдрами, наполненными раствором.
Нам пригрозили выговором от комсомола, поэтому мы молча и без песен продолжили работать. Я представляла себя акробатом в цирке, идя по импровизированному тонкому мостику, а иначе было страшно.
За прилежную работу сельские руководители привезли огромные сладкие арбузы. Мы объелись своей премией. И были похожи на котят, которых долго не кормят, а потом насыпают непомерную порцию.
Прошло много лет. Сейчас всех людей в целях безопасности просят посидеть в самоизоляции. Мне и коту дома хорошо и нескучно.
В тепле, чистоте и с домашней едой отдыхать лучше, чем работать за копейки и арбузы на архаичной стройке в безымянном селе.
