Так весь вечер мучилась. Даже мама заметила:
- Что с тобой, доченька? Тяжело тебе на рынке приходится? Или заболела?
Отговорилась, что устала и спать хочет. Но уснуть не могла. Всё думала о той тётке: она, наверное, тоже не спит и о потере думает.
Только богатый и зажравшийся не поймёт, как тоскливо жить, копейки считая и растягивая, а Ирина на своей шкуре уже испытала, как без маминой зарплаты трудно.
Получают они, конечно, пенсию по инвалидности, но это ж капля в море от тех сумм, которые на жизнь нужны. Сама Ира пока без специальности, а, главное, без знакомств, никуда не может устроиться: везде только своих берут. А она выходит - всем чужая!
Теперь ещё мошенницей стала! Такой бессовестной! Ведь у женщины нищей, как сама, последнее забрала!
Сейчас обнищавших так много! Это в основном, те за кого заступиться некому. Что ж, осталось совесть последнюю потерять и беспомощных людей дурить?
В глазах всё время стояло, не давая покоя лицо, причитающей от горя, женщины. Уже светало, а ещё глаз не удалось сомкнуть.
Нельзя ей на рынке работать: таким совестливым за прилавком места нет. Тут нужно крутиться: здесь дешевле купить, там дороже продать! И никакой жалости!
Уж она-то насмотрелась! Продавцы ценники на вещи не прикалывают: смотрят на человека, оценивая, его платёжеспособность, умение постоять за себя и торговаться. Есть такие неуверенные в себе покупатели, что любую цену заплатят, но бессовестному продавцу слово поперёк не скажут.
Ира так и будет со своей совестью всё время маяться! Как про неё одна торговка пренебрежительно сказала:
- Не украсть - не покараулить!
Посмеялась бы она, узнав, что Ирина всю ночь не спит, жалея чужую тётку.
Как бы эту женщину отыскать и деньги вернуть! Но где ж её, в большом городе, найдёшь? Так и придётся теперь всегда вину свою чувствовать!
Нужно другую работу искать! Хоть с небольшой зарплатой. Пока, без специальности, секретарём или делопроизводителем, где аккуратность нужна.
И обязательно учиться хорошо! Хоть ночами сидеть, но закончить институт!
Так и не пришлось ей поспать этой ночью. Встала разбитая. Усталость навалилась, даже больше, чем вчера вечером. А на рынок идти всё равно нужно.
Но с утра вдруг покупатели пошли: похолодало, всем шапки и понадобились. Выручка в сумке появилась: целых девять тысяч.
Если бы сейчас эта женщина пришла, чтоб могла отдать ей Ира злополучные деньги, да забыла о них! Груз бы с души сбросила! Иначе, её совесть до конца жизни мучить будет, а лицо с печальными глазами в душу заглядывать!
Ведь украла она эту сумму! Нагло украла у такой же обездоленной, как и сама! Обидела, когда человек со своей бедой к ней пришёл, обманув, что не знает, где её деньги.
Бессовестная! Знала, что уже часть потратила, остальные припрятала, и нетерпеливо выжидала, когда же женщина с глаз долой уберётся!
Ещё покупательница подошла. Шапочки просмотрела на прилавке и спрашивает:
- А серые у вас есть?
Пока Ира искала, женщина знакомую окликнула.
Заговорили они о своём.
А как выложила на прилавок жемчужно-серую, такую же, как вчера продала, одна из них обрадовалась:
- За этой шапкой я сюда и шла! Вчера Анна Ерёмина здесь такую купила и мне рассказала, где продавца найти. Это место это она запомнила – потеряла вчера где-то на рынке пять тысяч.
Представьте, ей внук дал десять тысяч рублей. Спланировала купить пылесос, куртку и шапку к зиме.
Купила шапку у вас такую же за тысячу восемьсот, пошла за курткой, уже присмотренной заранее, а денег не хватает. Должно остаться восемь тысяч двести рублей, а в руках держит всего три тысячи пятьсот.
Почти пять тысяч, как растворились! А были-то одной бумажкой.
Как только мы с Анной не считали! Но так ничего и не поняли! Куда деньги подеваться могли?
Ира радостно ахнула:
- У меня её деньги! Вы покажете, где она живёт? Сама ей отнесу и отдам, если это точно она!
- Молодец, девонька, - сказала старшая, - в наше время не каждый, так просто деньги отдаст! Прими от нас за шапочки, да пойдём! Вот уж у Анны радость будет!
Продолжение следует.