Эта женщина, подошла к начальнику солдат, что–то ему сказала. Он снова закричал, что если я сейчас спущусь, он даст нож мне и Сашке и отпустит нас домой. Потом солдат сбегал куда-то еще раз и прибежал уже с ножами. Один тут-же вручили Сашке а второй показали мне. Тут уже Сашка начал кричать, чтобы я слезал с дерева, потому что если я не слезу, то нож у него отберут. Выбора у меня не оставалось и я слез. Ножи у нас естественно отобрали и привели в какой то в кабинет. Такой красоты я больше нигде не видел. В кабинете на стене было всё: ножи, шашки, мечи, ятаганы, мачете, финки, кортики. Все висело как в музее, только в отличии от музея все можно было трогать. Мы с Сашкой вытаскивали сабли из ножен, снимали ножи, проверяли на острие мачете. Все это сделали здесь, в тюрьме, умелые руки заключенных, а начальник тюрьмы все это вешал на стену. Рядом, за стеклом, стояли статуэтки из метала, какие-то кубки, роза, выкованная из железа. Мы с Сашкой смотрели на все не отрывая глаз. Затем, в телефон который стоял на столе, позвонили. Начальник взял трубку, сказал в трубку, пропускайте. И через минуту в кабинет вбежала Сашкина мамка за ней следом моя. Они схватили нас в охапку и одновременно плача и матерясь, прижали к груди. Следом за ними зашел мой отчим и Сашкин отец. Они подошли к начальнику что-то подписали, посмеялись и потащили нас из кабинета. – А ножи? – спросил я, вы же обещали!! Мать чертыхнулась и потащила меня из кабинета еще быстрей. Нас посадили в машину Сашкиного отца. На переднее сиденье сел отчим и мы поехали. По дороге, отчим и Сашкин отец рассказывали друг другу, какие проделки, они отчебучивали в детстве. И по их рассказам выходило, что мы с Сашкой не так уж много и натворили. Матери держали нас в обнимку на заднем сиденье и просили больше так никогда не делать. Когда я уже вырос, мене мать рассказывала, что тогда, с одной стороны ей было страшно за нас, с другой она радовалась, что все хорошо закончилось, а еще ее самую малость, распирала гордость, что ее сын совершил такой смелый хоть и безрассудный поступок. И заодно, пока мы ехали, мы узнали, как они нас нашли.
Славкина мать, утром, застала Славку уходящим из дома. С помощью допроса с пристрастием, Славка раскололся, и выдал, куда и зачем он идет. Она сразу же побежала на автобусную остановку, но немного не успела. Тогда она побежала ко мне домой и застала моих, мать и отчима уже у калитки. Они уходили на работу. После ее рассказа, отчим побежал на работу отпрашиваться, а моя и Славкина мамки побежали домой к Сашке. Там они уже никого не застали. Поэтому, пока искали Сашкиных родителей, упустили время и автобус на дороге перехватить не смогли. Они приехали на автовокзал уже, когда автобус высадил пассажиров. Водитель подтвердил, что были два пацана с сумкой. Они вышли из автобуса и потом, подходили к деду с семечками. Дед, который торговал семечками, сказал, что пацаны с сумкой, пошли в сторону тюрьмы. Родители полетели в сторону тюрьмы и где то там, в переулках, с нами разминулись. Подождав у тюрьмы, они поехали в милицию писать заявление о пропаже детей. А уже там, в милиции, им сказали, что поймали возле тюрьмы двух пацанов с чаем. Они помчались туда, а там их встретили и проводили в Ленинскую комнату, где с нами сидел дежурный наряда. А еще, когда уже подъезжали к дому, отчим достал из куртки два ножа. Один отдал Сашкиному отцу второй оставил себе. Нам их пообещали отдать когда мы вырастим. Оказалось, что дежурный отдал отчиму ножи, когда нас уже вытащили из Ленинской комнаты.
В станице новости разлетаются очень быстро и обрастают разными подробностями. Поэтому, через пару дней мы с Сашкой стали героями. Ножи в школу нам, конечно, носить не разрешили, но всем пацанам, которые приходили к нам в гости, мы эти ножи давали потрогать. А еще, рассказывали историю нашего путешествия и конечно немножечко ее приукрашали.