Глинтвейн был прекрасен. Он и согревал, и раскрепощал, давая возможность высказаться о том, что занозой сидит в душе. Как мы и предполагали, больше всего в этом нуждалась Александра Андреевна. И не ошиблись. Без всякого вступления она заговорила о превратностях своей судьбы. - Вот Вы, Калерия, говорили, что зависть пагубно влияет на человека, разрушает его изнутри. Наверное, это так и есть. Не знаю. Я никогда не испытывала болезненного чувства зависти к людям и по себе судила об окружающих. О, как же я заблуждалась! Теперь, оглядываясь на прожитые годы, я вдруг осознала, что мне всю жизнь завидовали. Помню, как меня выбивали из равновесия ходившие слухи о моем замужестве. Судачили, что я, не представляя собой ничего особенного, "захомутала" такого преуспевающего красавца. И я допытывалась у мужа, за что он меня полюбил, я ведь не красавица и звезд с неба не хватаю. - Любят не за внешность, - говорил он. - Я дорожу тем, что ты разделяешь ценности, которые исповедую я. Ты светлый человек