Эпилепсия - довольно интересная и малоизученная болезнь. Причины большинства случаев эпилепсии до сих пор не вполне понятны. Мы знаем только, что она проявляется самыми разнообразными приступами - судорожными припадками, помрачением сознания и другими, зачастую очень тягостными состояниями. Как это получается? Полушария нашего мозга являются относительно самостоятельными органами, связанных так званым “мозолистым телом”. Если очаг патологического возбуждения находится, например, в левой части головного мозга, то приступ, посылая случайные импульсы, быстро переходит через мозолистое тело на второе полушарие. Не удивительно, что пациенты готовы на все, лишь бы хоть как-то облегчить свое страдание. Вот нейрохирурги и экспериментировали…
Идея по рассечению мозолистого тела впервые пришла в голову нейрохирургу Уильяму ван Вагену. Результаты были удивительными.
Во-первых, процедура оказалась очень эффективной - судорожная активность пациентов снижалась на 60-70%, что для эпилепсии очень даже хороший показатель. Во-вторых, пациенты, пережившие эту операцию, чувствовали себя отменно.
Вы только себе представьте! Выходит так, что рассечение связей полушарий мозга не дает никаких негативных последствий, казалось, что с мозгом вообще ничего не делали! Как будто это лишняя связка, аппендикс какой-то.
Впрочем, молодому тогда ещё учёному Майклу Газзаинга всё это казалось абсурдным, поэтому он устроился в нейрофизиологическую лабораторию Калифорнийского технологического университета, где аналогичные операции проводились на животных. Но их поведение после операции менялось…
Поэтому Майкл придумал использовать особенности строения нашего зрительного анализатора, чтобы доказать коллегам, что изменения все-таки происходят. Почему именно это? Наш зрительный орган устроен весьма интересно: рецепторы сетчатки глаз, отвечающие за левый глаз, посылают информацию в правое полушарие, и наоборот. Таким образом, если что-то видит левый глаз, то информация поступит в оба полушария.
Хитрость эксперимента, придуманного Газзаинга, позволяла учесть эту особенность. Идея состояла в том, что некий объект “видело” только одно полушарие.
Как будет реагировать мозг человека, если одна его половина увидит некий объект, а другая нет?
Тут надо разъяснить ещё кое-что: центр речи у человека находится в левом полушарии, а часть, отвечающая за пространственные воображения - в правой. Если справа предъявлялось изображение вилки, а слева —карандаша, то тестируемый произносил: “Это вилка”, поскольку именно вилку, а не карандаш воспринимала та половина мозга, которая явно отвечает за речевые способности. Однако левой рукой испытуемый выбирал ластик, а не тарелку, считая его ассоциативно более подходящим к карандашу. Левая рука находилась «в подчинении» у правого полушария, которое, хотя и не могло оперировать словами, все же было способно производить определенные, довольно сложные и типичные для человека действия. Когда испытуемого спрашивали, почему он выбрал это, а не это, он придумывал всякие нелепые отмазки, сам того не понимая. То есть правое полушарие четко запоминает, что оно видело, но не может назвать этот предмет. А левое с легкостью их называет, но затем подстраивает все так, чтобы была любая логическая цепочка, пусть даже и абсурдная.
Подобных экспериментов было проведено сотни, если не тысячи. Принцип, я думаю, понятен: левое полушарие не терпит неопределенности, а поэтому, сталкиваясь с непонятными фактами, оно создает правдоподобное объяснение.
Что же, вот он - наш самоуверенный идиот, у которого все всегда “по-плану”, который выкручивается из непонятных ему ситуаций как только может.