В первое время свекровь не переставала меня удивлять. Невольно я все время сравнивала эту женщину со своей мамой, и сравнение явно было не в пользу свекрови. Моя мама была мягкой, доброй, душевной женщиной со стальным внутренним стержнем. Она была работящей, не только умной, но и мудрой, спокойной, рассудительной. Свекровь тоже была работящей, и это было единственное, за что я ее уважала.
Мы не горели желанием жить вместе со свекровью, хотя дом был большим и места в нем хватало. И тогда она подыскала нам квартиру, совсем недалеко от того места, где находился их дом. Бабушка Наташа, ее соседка, сдавала тепляк, крохотный отдельный флигелек, стоявший во дворе. Все вроде было и ничего, кроме одного. В этом самом тепляке не было ни единого окна. Я восприняла этот «замечательный» вариант как глупую насмешку над нами.
Для нас, студентов, а особенно для меня, такой вариант был совсем неприемлем. Вечерами мне приходилось долго готовиться к занятиям, много читать, в комнате без окон делать это было бы проблематично. Вариант с уходом на квартиру отпал сам собой, а для свекрови он был бы идеальным. Молодые жили бы сами себе, не мешая маме, а сын ежедневно продолжал бы помогать ей с дровами и водой.
Но больше всего меня удивляло отношение свекрови к нашим покупкам. Во времена моей молодости молодожены получали право приобретать разные дефицитные товары в «Салоне для новобрачных». Я уже плохо помню, кажется, делать это можно было на протяжении двух месяцев – за месяц перед бракосочетанием и во время следующего месяца после него. Как-то раз, вернувшись после посещения этого магазина, мы показали свои приобретения свекрови.
Вместо того, чтобы порадоваться за нас, она развела такую критику, что я, грешным делом, подумала – в своем ли уме эта женщина? Что ее так злит? Мы сделали покупки на свои деньги, никому ничего не должны, почему же ее это так раздражает? Я купила себе монгольский пуловер, легкий, мягкий, нежный, несказанного серо-голубого цвета. Это была вещь отменного качества и красоты, очень подходящая по цвету к моим глазам.
И вот об этой прекрасной вещице свекровь высказалась так: «Чем ты смотрела? Ты купила старую, ношеную кофту. Надо сдать ее обратно». На какое-то время я онемела от такого нападения, но потом сказала, что пуловер мне очень нравится, он, конечно же, новый, и я никуда не собираюсь его сдавать. Эту самую «старую» кофту я носила потом с большим удовольствием лет пять, и до сих пор не забыла об ее замечательных качествах.
Точно также была раскритикована и куртка, которую мы купили мужу. Она была импортная, венгерская, демисезонная, с искусственной меховой подстежкой. Здесь свекрови не понравился цвет: «Надо было купить другого цвета, коричневый Сергею не идет». При этом она как будто не слышала наших слов, что демисезонных курток другого цвета в магазине не было, и все говорила и говорила, что мы не умеем выбирать вещи.
Не скрою, слышать все это было неприятно. И опять я поневоле вспомнила маму, как она порадовалась бы сейчас за меня и моего мужа. Именно в этот день, у меня закралось подозрение, что все эти гадости свекровь наговорила нам только из зависти. Пусть так, она позавидовала мне. Но разве можно завидовать своему ребенку? У меня это просто не укладывалось в голове. На всякий случай я решила больше не делиться своей радостью от покупок со свекровью, и по возможности, не показывать ей ничего.