Погода портилась прямо на глазах. К пронизывающему ледяному ветру, добавился легкий снежок. И без того скользкая дорога, превращалась в полосу препятствий. Покрытые тонкой коркой льда, лужи на грунтовой дороге, стали мало заметны. Машина то и дело проваливалась в этакие мини ловушки, и натужно урча двигателем, упорно двигалась дальше. Вот из-за белесой занавеси снега, показался перекресток и нужный мне съезд на дорогу к моему поселку. До дома, оставалось, какая-то пара десятков километров. Около дорожного знака маячили две фигуры. Завидев машину, фигуры замахали руками и запрыгали на месте. Остановился, подбежали две молодые девушки с раскрасневшимися от холодного ветра лицами, и, стуча зубами, чуть ли не в один голос заголосили:
- Здравствуйте! До поселка не подвезете? Мы совсем замерзли.
- Садитесь на зад, - я кивнул на заднее сидение.
Девчонки резво погрузились и радостно зачирикали между собой о чем-то своем. Я добавил регулятором тепла в салон и свернул в сторону поселка.
- Дядь, а курить у тебя можно? – спросили пассажирки.
Я молча кивнул, так как сам был курильщиком. Краем уха, слушая их трескотню, я понял, что это студентки, ехавшие навестить подругу в поселке. Вот только погоду они выбрали не подходящую. Снег заметно усилился, и видимость снизилась буквально до десяти метров от капота. Прячась за пеленой снега, дорога замысловато виляла между редких деревьев и кустарников. Пришлось прилично сбросить скорость, дабы не вылететь с дороги. И мы плелись со скоростью чуть большей, чем пешком. В салоне запахло спиртным, девушки явно чем-то решили согреться. Я не стал ничего говорить, да и за чем? Это их личное дело, мое дело маленькое, подвез и до свидания.
Внезапно, из-за очередного снежного облака, на обочине показалась одинокая фигура. Подъехал, остановился, рассмотрел бабульку, с большой хозяйственной сумкой. Вышел из машины и подошел к женщине:
- Что же вы мать, в такую то погоду да пешком в поселок? Замерзните же, давайте в машину, а сумку я в багажник уложу. Открыл переднюю дверь, помог ей усесться на сидение, уложил сумку в багажное отделение. Не спеша, поехали.
- Что же вы, в такую то погоду? – Еще раз переспросил я замерзшую бабушку.
- Так куда деваться-то милок, я в город езжу часто. То луку продам немного, то картошки. Вот летом и по осени, яблоки везу на продажу, сливы, груши, зелень. Тем и живу сейчас. Старик то уже как седьмой год помер, а одной тяжело нынче, вот и верчусь, как могу. Да и попутками дешевле мне, а то и просто подвезут.
Я слушал и сочувственно кивал головой. Что я мог ей сказать? Да, вот такая она жизнь без прикрас. Кого в бараний рог свернет, а кто живет, как может, крутится.
И тут старушка закашлялась, аж до слез на глазах. И обратилась к девчонкам:
- Ой, доченьки, вы бы не курили сейчас, потерпите чуток, астма у меня, дышать трудно. А с табачным дымом то совсем хоть помирай.
Ответ девок меня покоробил, и это мягко сказано. Те уже успели прилично принять спиртного. И одна из них заплетающимся языком выдала:
- Ты бабка, это, ты нам не мешай. Вот едешь и ехай себе. А командовать будешь у себя дома.
Тут уже не выдержав, я вмешался:
- Девчонки бросьте курить, видите человеку плохо, да что вы, в самом деле?
- Ты дядя не лезь, вот взялся везти и вези себе, а мы сами как-то разберемся. – И они дружно заржали.
Бабулька совсем зашлась кашлем. А эти ржут как лошади. Что-то лопнуло у меня внутри, как натянутая пружина. Остановил машину, вышел и вытащил из салона за шиворот девок, как котят. Те в крик, мол, да мы на тебя в милицию напишем, да мы то, да это. Я молча захлопнул дверь, и мы с бабулькой поехали дальше. Два силуэта позади на обочине растаяли за пеленой снега. Словно их и не было никогда.
Женщина, с трудом отдышавшись, сказала:
- Ой, сынок, да жалко их, замерзнут ведь. Ой, грех это. Может, давай заберем? Да Бог с ними то, молодежь. Что с них взять-то?
- Эх..мать. Да нет им никакого дела ни до Бога, ни до нас. Да и не случится с ними ничего, тут всего-то пара километров осталось. Пусть сопли по морозят, может совести прибавится. Хотя, куда ей прибавляться-то, если в голове одни опилки.
Мы в тишине и молчании доехали до поселка. Подвез женщину прямо до дома, помог занести сумку. Ты поблагодарила и, попрощавшись, исчезла за калиткой. Я сел в машину и поехал домой. Видимость становилась все хуже, начиналась настоящая пурга.
Белая пелена надежно спрятала поселок, окутав его своим морозным дыханием. А порывы ветра вновь и вновь стучались в лобовое стекло, словно хотели мне о чем-то рассказать.