Миллионы россиян живут — верней, выживают — на 11-12-14 тысяч рублей в месяц. Я нашел героев разного пола, возраста и социального статуса, которых объединяет тот факт, что они работают, но получают при этом гроши, ведя каждодневную борьбу в буквальном смысле за физическое выживание. Кто-то из героев не побоялся представиться, кто-то не пожелал называть свою фамилию прессе. Но от этого рассказы о них и их собственные монологи не стали менее драматичными.
Мать-одиночка из Липецка: «Чувствую себя в рабстве»
Инна живёт в Липецке. Работает Доктором. Одна воспитывает дочь-третьеклассницу. Рассказывает, что живёт в нищете и рабстве. Её доходы могли бы быть выше в условиях стабильности, но её нет — на протяжении последних лет Инне долгое время, месяцами задерживали зарплату. Стабильно всё это время было только одно — 15 тысяч ежемесячного платёжа по ипотеке.
«Когда я в 2013 году брала ипотеку, я зарабатывала 40 тысяч рублей в месяц и была уверена, что дальше зарплата будет только расти. Но наступил кризис. В течение года зарплату мне сократили почти вдвое. Стала искать новую работу, но и на новой работе продержалась недолго: под новый, 2019 год, зарплата снова уменьшилась. Всё это время я подрабатывала, но подработки случались всё реже, а суммы были всё меньшими. Денег у меня почти не остаётся. Приходится жить на две-три тысячи рублей в месяц.
Чувствую себя в рабстве. Я не живу — выживаю. Помогают родители-пенсионеры. Мама работает на пенсии, чтобы мне помогать. Это очень унизительно — клянчить деньги у престарелых родителей. Живу с долгами по коммуналке — должна тысяч 7-10 стабильно. Конечно, долги погашаю понемногу, но полностью никогда не удаётся. Зимой экономлю на тепле, благо, квартира с индивидуальным отоплением это позволяет. Прогреваю квартиру и выключаю отопление на целые сутки, а чтобы не мёрзнуть, одеваемся с дочерью потеплее. Вещи и обувь у моей дочери почти все — ношеные, их передают друзья и знакомые. Спасибо друзьям — часто занимают мне деньги. Особенно, когда приходит время платить по кредиту. Как получаю зарплату — раздаю долги и опять сидим без денег.
Разнообразное, полноценное питание позволить себе не можем. Мяса почти не едим. Перед новым годом я не выдержала, решила устроить «праздник» — достала из холодильника кусочек мяса, который лежал на бульон, и запекла его в духовке. Дочка долго это мясо смаковала, как лакомство. А у меня сердце кровью обливалось.
Дочь у меня — умница, труженица. В школе учится почти на «отлично», серьёзно занимается художественной гимнастикой. Она — настоящий боец: делает в спорте успехи — почти со всех соревнований привозит медали. Её художественная гимнастика — это, конечно, тоже огромная статья расходов. Мама моя этим недовольна: считает, что в нашем положении тренировки четырежды в неделю, выезды на соревнования, новые костюмы для выступлений — роскошь. Но я чувствую, что должна дать своей дочери возможность реализоваться. Откуда я беру на это деньги? Даже не знаю. С миру по нитке — занимаю, прошу у родителей, подрабатываю.
Такой статьи расходов как «развлечения» в нашем бюджете нет вообще. Мы не ходим в кино, в кафе, даже в гости. Некогда — работы много. Да и не с чем — неудобно же с «пустыми руками».
Почтальон из Оренбурга: «Не знаю, как у меня получается что-то на еду выкраивать»
Татьяна Кольцова ничем не отличается от большинства жителей региона. Она крутится с утра до вечера, как белка в колесе, пытаясь растянуть на месяц мизерную зарплату почтальона. Расходов, как правило, больше, чем доходов. Но жить надо. Точнее – выживать. Как ей это удается? Вот ее исповедь.
«Я много лет посвятила работе в кассе авиакомпании. Получала нормально, на хлеб с маслом средства оставались. Жизнь вроде удалась. Трехкомнатная квартира в спальном районе, взрослые дети, внуки… Казалось, что спокойная жизнь наступила. Не будет волнений и тревог. Но беда пришла, откуда не ждали.
Местная авиакомпания, к которой я относилась, приказала долго жить. Власти решили избавиться от нее, продав столице. Следовательно, и сотрудники стали не нужны. Летчиков и стюардесс раскидали по другим портам, а нас, офисный персонал, поставили перед фактом сокращения. Пришлось уходить. Других вариантов не было.
Найти новую работу в Оренбурге, особенно по специальности, нереально. Все стоящие предприятия либо обанкротились, либо переформатировались, и там сидят «свои» люди. Даже на должность уборщицы очередь стоит.
У безработного оренбуржца один путь – куда-то в торговлю. Продавцы требуются всегда. В растущих, как грибы после дождя, торговых комплексах постоянно нужны кадры. Но и тут сложность – я женщина в возрасте, а там нужны юные девочки.
Без работы я просидела два года. Было очень тяжело. Деньги на жизнь давали взрослые сын и дочь. Но у них свои семьи, свои проблемы. Надо было что-то решать. Тем более, что родилась еще одна внучка. Четыре комнаты в «хрущевке» стали тесными. Пришлось разъезжаться.
Переезд стал сущим адом. Пришлось влезать в кредит, чтобы обустроить новое жилье. С горем пополам обжилась. Но я осталась одна: сын и дочь ехали в другие города. Надо было что-то искать. Знакомая сказала, что в почтовое отделение требуется почтальон. Других вариантов не было, и я пошла.
Если бы лет десять назад мне сказали, что работа почтальона – одна из самых тяжелых, я бы не поверила. Что там, раскидал газетки по ящикам, и – свободен.
Ничего подобного! На тебе – десяток адресов, сотня квартир. Разносишь не только газеты, но и различные квитанции, уведомления, платежки, заказные письма… А еще у тебя в сумке лежат брошюры, журналы, мыло, которое ты должен реализовывать. Нам и план установили: в день надо продать на 350 рублей. Это не реально! И не только потому, что все, что мы предлагаем, стоит копейки и никому не надо. Просто нет у меня к продажам способностей: не могу я убедить бабушку, что ей нужен журнал о пользе хлеба или рецепты ведьмы.
Прихожу домой и буквально падаю от усталости. Здоровье пошатнулось. Давление стало хроническим. Боль в ногах мешает ходить. И все эти жертвы – за 11 тысяч рублей в месяц. Это сейчас. А начинала я с восьми…
Не знаю, как у меня еще получается что-то на еду выкраивать… Четыре тысячи я отдаю за коммунальные услуги. Три с половиной тысячи отдаю за кредит. И на все про все в кошельке остается три с половиной тысячи на месяц. Ни о каких больших покупках и не мечтаю. Продуктами затариваюсь в магазинах эконом-класса. Отложить или накопить не получается. Хожу везде пешком. Благо, все рядом. Театр, концерты – все это теперь в прошлом. Иногда дочь, которая вернулась, приглашает на спектакли. И это очень редкие минуты счастья.
Раньше у меня было увлечение – я вязала. Можно и сейчас продавать свои изделия. Но я прихожу домой уставшая, вымотанная… В общем, ни о каком творчестве речи быть не может. Только серые будни».