Кладбище хорошо просматривалось с дороги. Увидев большое по деревенским меркам количество людей, да ещё в вечернее время, местный батюшка, возвращавшийся домой, посчитал своим долгом поинтересоваться: что к чему, тем более, что он неустанно внушал местному населению, что место упокоения родных и близких желательно посещать в первой половине дня. Увидев памятники, он долго охал, ахал, восторгался красотой надгробий и радовался, что люди оказывают помощь ближнему (Моте) и клятвенно пообещал через день их освятить, так как завтра у него крестины.
На следующий день народу на кладбище побывало как на Родительскую Субботу. И памятники, и стол, и лавочки понравились всем без исключения. О ценах не спрашивали, потому, что знали, что семья работящая и деньги есть, видно, что всё не дешёвое.
А последующий день принёс нашим родным и близким людям такие испытания, что я даже и не знаю, как мы смогли это пережить. По какой-то злой иронии мы совершенно забыли, что батюшка обещал в этот день освятить установленные надгробия. К обеду он, всегда очень аккуратный, степенный и уравновешенный, чуть не снёс своей машиной наш забор, ворвался в дом в состоянии сильнейшего возбуждения и прохрипел:
- “Памятника больше нет. Вандалы угробили. Я только что из района. Обо всём сообщил. Завтра будет комиссия. Обещали вандалов найти и посадить. Сами понимаете - дело политическое. Наши председатель, парторг и участковый в курсе. Воды…”
Но попить ему была не судьба: с порога, как три богатыря, вышеназванное трио смотрело на возбудителя спокойствия взглядами, не предвещающими ничего хорошего. Неизвестно, чем бы это всё закончилось, если бы бабушка не пригласила бы всех к столу обедать. Вкусная еда и хорошая водка (в торжественных случаях : юбилеи, свадьбы, проводы в армию, похороны, поминки в деревне самогонку не употребляли) сделали своё дело и где-то через час мы, наконец, поняли, что же произошло. Верный своему слову батюшка, как ответственный человек, что соответствовало действительности, приехал на кладбище заблаговременно ранним утром. Увидев разбитый на несколько глыб большой памятник и обратившись ко всем, полученным им в прошлой жизни с помощью двух высших образований знаниям, батюшка затруднился даже приблизительно прикинуть сумму в деньгах за уникальный розовый мрамор, не говоря уже о работе. А о моральном ущербе в те годы и понятия не имели. Разум подсказывал ему:
- нормальные обычные люди это сделать не могли - вес камня был огромным и установлен он был фундаментально прочно - просто так его не разбить;
- если бы это были воры - они не стали бы портить мрамор;
- единственной верной казалась мысль : на кладбище поработали вандалы.
А так как вандалы осквернили кладбище, батюшка без колебаний приступил к исполнению гражданского и христианского долга - рванул в район ( у трио в головах молнией пронеслась мысль, как они потом рассказали, у всех одинаковая: хорошо, что не в область), рассудив при этом, что если вандализм - дело политическое, значит, надо обращаться в райком партии, а для возмещения материального ущерба следует обратиться в милицию. Его везде выслушали, информацию приняли к сведению, обещали разобраться, для чего на следующий день в деревню приедет специально созданная комиссия. Также в районе руководство посетовало, что он не догадался начать с местного руководства - фактически прыгнул через голову.