По ТК «Культура» повторили фильм «Раскол» Н.Досталя. Не знаю, насколько, кинематографичен термин: «очень хорошая натура», это сказала моя жена. Она имела ввиду: костюмы, декорации, место съемки, язык героев. Как-то всё достоверно: и предметы к месту, и одежда той эпохи, и поступки героев, и их диалоги. Слава Богу, нет здесь примитивности последних исторических блокбастеров, когда фильмы с астрономическим бюджетом упрощают до компьютерных «стрелялок». Ну, эти фильмы не про историю и искусство, там - про деньги; обидно за молодых, которым вместо дорогого качественного шоколада подсовывают плитку из пальмового масла, но в сверкающей обложке и прочими маркетинговыми «плюшками».
А, вот суть самого грандиозного события в русской истории, хочется уточнить. Некоторые, очень важные причины национальной трагедии, показаны в фильме. Нет, это не отношения между царем Алексеем Михайловичем, патриархом Никоном, протопопом Аввакумом. Эти причины - косвенные. Причины, как символы, появляются в некоторых эпизодах, например, когда Аввакум встречается с Тобольским архимандритом. Архимандрит озвучивает ему главную причину раскола: «Мужик к вере через обряд идёт». В XVII веке, наверное, до конца XIX, так и было. К вере крестьяне, а их было 90% населения, обращались не через печатное слово- фундамент всех аврамических религий, т.к. неграмотны были, а через обряд: крестное знамение, крестный ход посолонь(по солнцу), земные поклоны, знаменное пение. Это впитывалось с детства, с первыми словами родителей и первыми службами в деревенском храме. Молитвы заучивались позже, в устном изложении, в письменном изложении молитвы были только у священника. Именно, поэтому сломать обряд, а то, что было сделано Никоном, иначе не назовешь, это - через колено, это - вырвать корни, потому что он - обряд был впечатан во внутреннюю суть русского человека с детства.
Но некоторые причины, а они стоят в первом ряду, остались за рамками фильма. В 1453 году был взят штурмом Константинополь армией турецкого султана Мехмеда II. Великая православная империя Византия исчезла с карты мира. Светильник православной веры накрылся мусульманской чалмой. Он, конечно, тлел и под чалмой и до сих пор тлеет, но вера православных христиан в греческий Константинополь, как в центр православной веры, была не просто подорвана, а разрушена. Соответственно, все греческие священники, независимо от сана, и их слово, принимались на Руси с большим недоверием. Тем более, что приходили эти посланцы, и, скорее, просители, Константинопольского патриаршества чаще не с востока, там «дикое поле», этот путь был опасен, а с запада. Длинным сухопутным или частично морским путем через Европу, с заходом в Рим - враждебный православию католический центр, потом через Польшу и в Киев. И вот эта греческая ученость, по поручению патриарха, правила православную обрядовость русской церкви уже триста лет, живущей по заповедям Сергия Радонежского и других русских святителей. Но это не последняя причина неприятия к нововведениям в православном богослужении.
Вернёмся в прошлые века. Великое Литовское княжество, набравшее силу в начале XIV века и преобразованное в 1569 в Речь Посполитую - государство, объединившее в своем составе Польское королевство и Великое Литовское княжество. По государственному языку, по численности русских, проживающих на его территории - русское княжество, но великими князьями там всегда были потомки литовского князя Гедимина. С начала образования этого княжества и до его исчезновения, уже в качестве Речи Посполитой, Гедиминовичи вели непрерывную борьбу с Рюриковичами, а в последующем и с Романовыми - правителями Московского княжества, а в дальнейшем, Русского государства. Это князь Ягайло, потомок Гедимина, вёл русские полки из Литвы(так называли княжество Литовское на Руси) на помощь Мамаю на Куликовское поле, да опоздал. Почему то наш президент в одном из своих выступлений сказал, что на Куликовом поле в составе войск русские были, и с той, и с другой стороны. Были бы, но Ягайло опоздал. И это противостояние между Литвой и Русью продолжалось почти 400 лет до Раскола. К тому же, память о смутном времени у народа ещё «кровоточила». Совсем недавно с запада, из Польши, вместе с польскими войсками приходили, вроде бы, православные «запорожские» казаки . Они грабили и воевали против русского государства. Совершенно понятно отношение русских людей к западу и ко всему, что проистекало оттуда, где извечные враги земли русской.
А где по традиционным описаниям историков церкви находился центр православной веры? Да, конечно же, в Киеве. Да, это был заштатный городишко в XVII век; не восстановился он ни по размерам, ни по численности после Батыева нашествия. Но монастыри были, действовала Киево- Могилянская духовная академии - единственное учебное заведение православной церкви в то время. И, вроде, это был действительно православный духовный центр; однако, есть большое НО. Находился этот духовный центр на территории вражеского государства. Да, да, сначала Киев был в составе Литовского княжества, а позже - в составе Речи Посполитой. Фактически, Киевом управлял в XVII веке Польский король. Учебный процесс в духовной академии настраивали иезуиты, впрочем, и учредитель академии Петр Могила долго учился и жил в Ватикане. Все консультанты и правщики по греческому обряду приглашены из Киева. Отсюда, вопрос об отношении русских людей к учителям и правщикам православных обрядов и богослужебных книг, прибывших с запада, имеет только однозначный ответ, и неприятие- это его мягкая форма.
Это не все причины раскола, но точно, главные. Поэтому « За молитв святых отец наших..» - эта молитва, сохранившаяся в утреннем правиле старообрядцев – тот камень, разделивший православие на две дороги. Ведь не могли же те, кто сохранил старую веру согласиться, что их святые, их предки, неправильно в Бога верили, неправильно молились, то есть напрасно стремились в царствие Божие.
У правящего сословия не было таких кардинальных разрывов религиозного сознания, вернее он был, но был компенсирован связями с Литвой, Польшей. Связями: родственными, деловыми, коммерческими, модой, да и царь с патриархом, тут рядом, кто не принял «никоновские новины», тот «загремел» в яму, как боярыня Морозова, а то, и похуже. В аристократии было много выходцев из Литвы по тем или иным причинам, перешедшим на службу к Московскому государю, но связи- то остались. Мода при дворе в XVII веке была польская, многие говорили по-польски. Алексей Михайлович был прямо заинтересован в привлечении Киевских иереев в управление русской православной церковью. Жесткие правила в Киевской метрополии - слово короля закон для всех, в том числе и для церкви католической или православной на территории Речи Посполитой, эти правила были очень привлекательны для русского государя. Потому что в русской традиции, было как раз противоположное. Ещё со святителя Сергия Радонежского духовные пастыри Руси были наравне, а часто и выше, авторитетнее, чем великий князь или царь. Получается, раскол ужесточился увеличением сословного разрыва, между народом и власть имущими. Далеко идущим следствием, изменения обрядов и правки богослужебных книг, явился массовый приезд из Киева ученых монахов для правки книг, а потом и иерархов малороссийской церкви. В течение 5-10 лет кафедры крупнейших монастырей и епархий заняли выходцы Киево-Могилянской академии.
Пришедший на патриарший престол через 10 лет после Никона, Иаким ввёл жесточайшие наказания за староверие: сожжение за «хулу» на церковь, наказание кнутом и ссылка вСибирь для последователей старой веры.
В каких- то заметках о войне в Чечне в 90 х годах, один из чеченских полевых командиров отзывался о русских солдатах, приблизительно так: пацан-новобранец сидит в окопе, от страха в соплях, слезах, но его оттуда не выковырять, стреляет- пока не убьют. Кстати, там продолжение про «хохлов», что они бегут первыми. Так, вот русский мужик, что «бык», если упрется, всё- пути назад нет. Да, женщины русские такие же, некрасовское « в горящую избу войдёт», как раз об этом. И миллионы уперлись. Позже, когда престол после Алексея Михайловича занял Пётр Алексеевич, реформатор «всея Руси», раскол превратился в необратимый процесс и законсервировались два отдельных мира на территории Российского государства. И сосуществовали эти два мира, не принимающих друг друга, почти во всех областях общественной и государственной жизни до 1917 года. Для староверов другой мир, т.е. Русская православная церковь, государственная власть, да и, просто, миряне - это антихристы, а для государства и официальной церкви они сектанты. Но это уже другая история.
Надо, с благодарностью, вспомнить замечательного русского историка Александра Владимировича Пыжикова, который поднял эту тему в своих работах, «перелопатил» огромное количество архивных источников и, наряду с темой русской территориальной общины, обозначил её, как коренную тему истории России. В этих двух темах заключено всё: и наши победы, и наши поражения, и слабости нашей страны, потому что забыты корни русского самосознания, и наша сила, потому что эти корни есть в нас, и никому их не выдрать. Кровь предков –раскольников, генетическая память о государстве антихриста, живет в нас, возможно это, та сила, которая подымится из глубины народного самосознания и разрушит современное царство «мамоны».