Часть 1
Выпустившись лейтенантом в июле 1986 года из Ленинградского высшего военно-политического училища ПВО и отгуляв месячный отпуск, я отправился к первому месту моей офицерской службы.
На последнем курсе обучения, я немного «шалил», на этой почве имел конфликты с батарейными командирами.
Командир нашей курсантской батареи капитан Антонов Виктор Николаевич, за полгода до выпуска, пообещал мне, что я поеду служить в Забайкальский военный округ, сокращенно ЗабВО.
Каждый раз, когда я ему попадался на глаза, комбат на всю казарму громко хихикал: «А!..Хи-хи-хи!.. Дыкин!…Ха-ха-ха!.. ЗабВО!... Хи-хи-хи! Забудь вернуться обратно! Ха-ха-ха..». Часть батарейцев - моих однокашников при этом тоже улыбалась и угодливо подхихикивала.
Меня потомка алтайских старообрядцев, переселенных на юг западной Сибири в 18 веке, - эта перспектива не тревожила. Западного сибиряка Восточной Сибирью не напугаешь.
Комбат свое слово сдержал. Вместе с удостоверением личности офицера, я получил командировочное предписание явиться в город Читу, в войсковую часть с "номером таким-то".
В Читу я прибыл в повседневной форме одежды: китель, брюки на-выпуск, рубашка, галстук, фуражка. При мне был огромный чемодан «Мечта оккупанта». В нем я вез полный комплект офицерской формы: две шинели (повседневная и парадная), плащ-пальто, плащ -накидку, повседневные галифе, хромовые сапоги, парадный китель, к нему парадные галифе и парадные брюки на-выпуск, офицерское полевое П/Ш (полушерстяной закрытый китель и галифе), демисезонные офицерские коричневые ботинки, цигейковая шапка-ушанка, фуражка парадная, фуражка полевая, ремень с портупеей, две парадных рубашки, две повседневных, комплект летних портянок ну и белье.
Прилетев в Аэропорт г. Читы, я оставил чемодан в камере хранения и отправился искать назначенную мне войсковую часть. Военный комендант аэропорта такую часть не знал, но посоветовал ехать в гарнизонную комендатуру. Прибыв в Читинскую гарнизонную комендатуру, я увидел там много свежеиспеченных лейтенантов. Кто с черными околышами фуражек, кто с красными, кто в парадней форме, кто в повседневной. Разговорившись, я выяснил, что они все мои коллеги-выпускники разных политических училищ: новосибирцы, дончане, свердловчане, симферопольцы, львовяне. В общем мы все были из как из одной карточной колоды, только масти были разные, но двух цветов: красные и черные.
В предписании у всех одна и та же войсковая часть, что и у меня. Но в комендатуре о такой воинской части не знают. Коллеги удивлялись и делились впечатлениями: «Во, бардак!.. Иди туда не знаю куда!.. В Забайкалье залетчиков ссылают! Кадровики - залетчики! Разве - это армейский порядок? Точно ЗабВо!.. Забытый богом военный округ!»
Имя хозяина этого бардака я узнал позже. Должность его называлась Член. Но не просто Член, а товарищ Член Военного совета и он же начальник политуправления ЗабВо генерал-лейтенант Солодилов Игорь Яковлевич. А нужно то сделать было всего одну вещь – сообщить в три адреса: военным комендантам аэропорта, ж/д вокзала и начальнику гарнизонной комендатуры номер в/ч управления кадров политуправления округа.
Группа из 5-ти лейтенантов (в числе которых был и я), посовещавшись, решила ехать в штаб Забайкальского округа. При подходе к штабу нам встретился лейтенант, по внешнему виду то же из нашей «карточной колоды».
Он сообщил, что разыскиваемая нами войсковая часть – это управление кадров политуправления округа. Так же он похвастался, что уже прошел собеседование с кадровиком (кабинет такой-то) и получил предписание ехать замполитом роты в Монголию.
Наша «стихийная пятерка» транзитом, через бюро пропусков, попала к кабинету кадровика, у которого уже сидела очередь человек 10-ть.
Собеседование длилось от 3-х до 5-ти минут. Каждый выходивший сообщал о месте своего распределения.
В основном все уходили замполитами рот в Монголию.
Только один лейтенант «красной масти» вышел комсомольцем огневого дивизиона в Борзю.
Очередь дошла до меня, я вошел в кабинет «навстречу Своей Судьбе».
«Судьба» была кадровиком в очках и в звании подполковника. Я представился. Хозяин кабинета «нашел меня» в своих бумагах и задал вопрос: «Где хочешь служить лейтенант?». Я, зная куда всех отправляют, ответил: «Замполитом роты, в Монголии!»
Кадровик спросил: «Лейтенант, а ты помнишь свою выпускную аттестацию?».
Я увидел у него печатный лист со списком, где напротив моей фамилии, были указаны все негативные моменты моей аттестации, составленной моими училищным командиром взвода и командиром батареи»: «Не сдержан; воинские уставы знает «на отлично», но практически выполняет их требования только «на удовлетворительно»; может учиться «на отлично», но учится только «на хорошо»; на 4-м курсе снят с должности командира отделения».
Кадровик зачитал это мне все вслух, и подытожил: «Лейтенант, какая такому разгильдяю как ты, рота? Пойдешь на «комсомол» в ракетный дивизион в Гусиноозерск. Иди в такой-то кабинет получай предписание и проездные документы». Пока я сидел в кабинете, в котором мне печатали предписание "убыть в 245-ю мотострелковую дивизию", я слушал разговоры его обитателей-офицеров. Они работали. Кто то разговаривал по телефону, кто то между собой. В их в речи постоянно проскакивало слово: "Член". Звучали фразы типа: "На контроле у Члена", "указание Члена, "порученцу Члена", "на доклад Члену"... Если я бы не знал кого имеют ввиду, то мог бы принять этих "политуправленцев" за секту фаллического культа
И вот я, с "Мечтой оккупанта" вылез из поезда в Бурятии, на железнодорожной станции Загустай, в 115 км на юг от Улан-Уде. На станции стоял автобус из военного городка Гусиноозерского военного гарнизона. Когда я садился в автобус, женщина в автобусе (вероятно жена офицера) обратила внимание на размеры «Мечты оккупанта»: «Лейтенантик, а чемодан то у тебя какой огромный!» Я, «случайно» шмыгнув носом, ответил: «Навсегда, приехал…». Женщина, чуть не всхлипнула: «Ой не говори так, сынок…».