Меня в ходе наших неспешных разговоров, пока шла "типа спецоперация", заинтересовали пистолеты ПМ на ремнях чеченских бойцов. У них прицельная планка была спортивная, с перемещающимся целиком. Мой товарищ Анзор , рассказал, что стволы достались им после операции по перехвату самолета с контрабандным оружием, которое умудрялись наши московские коммерсанты даже во время войны гнать через Чечню на Ближний Восток. И надо же такому случится, что пока я с профессионально-стрелковым интересом осуществлял прицеливание с перемещением целика, к нам подъехал на военном УАЗике человек в обычном камуфляже, с портфелем, фотоаппаратом и взглядом, который могли иметь только "специальные люди", о которых я много рассказывал, начиная от Вовки-
прокурора. Умный такой взгляд постоянно думающего человека, а не лихой и придурковатый как у кавалериста перед рубкой.
- Здравствуйте! - представился товарищ в форме, - Вот мои документы, - протянул Анзору красную книжечку.
- Здравствуйте! Что хотели?
- Я расследую дела по контрабанде оружия. Вот и того, которое вам досталось, тоже, - как-то немного виновато сообщил "специальный человек".
- Я понял, а что надо-то? - Анзор явно приготовился к какому-то подвоху.
- Да не волнуйтесь! Мне нужно внимательно осмотреть несколько стволов в разобранном виде, а командировка короткая. Мне нужно всего минут пять. И два-три пистолета.
- Пожалуйста! Щас еще два дадим. Только на них номеров нет и патроны в патронниках, - расслабился голос моего знакомого.
Принесли еще два пистолета. Действительно, никаких номеров, только маркировка "Байкал- 442". Наш гость очень быстро, я бы сказал молниеносно, разобрал пистолеты и разложил их по кучкам. Сфотографировал широким объективом какие-то части. Осмотрел. На мой умный вопрос, не будет ли протоколироваться сие действие и не нужны ли свидетели, сначала, с удивлением глядя на мою рыжую чеченскую бороду и понимая, что я русский и явно не отсюда, строго сказал, что обойдемся. Потом помолчав, грустно улыбнувшись негромко произнес, - Ты бы знал, сколько этих протоколов уже есть. Толку только никакого.
И начал хлопать себя по карманам. Сигареты ищет. Ну такой шанс упускать нельзя! Молниеносно достаю резервную пачку "Кэмела", настоящего американского. Владелец сигарет был Юра Пименов, но он мне пачку выдал на всякий случай, типа покурить перед последним боем, если что. Я тогда еще не курил практически. Но тут случай особенный. Закурили... Я вкрадчиво...
- И что до хрена оружия уперли?
- Пока посчитать трудно, но под арбуз зелени. Это по государственным целевым только. Некоторые, вот как эти ПМы, по госпрограммам шли на развитие спорта. А наклепали их раз в десять больше. Поэтому и без номеров.
- А что еще продавали?
- Да все что на борт самолета влезет. Оно ж по документам внутри страны перемещается. С посадкой в аэропорту Северный. А дальше куда хочешь. Борта не отслеживались. Часто перегружали на азербайджанские или украинские. В общем - схема сложная, транснациональная и явно не местных аулах придуманная, - докурив, закончил мой собеседник, - Меня, кстати, Валера зовут...
- Слава, - ответил я, пожимая протянутую руку, и думая - зачем мы знакомимся на прощанье?
"Специальный человек" Валера уехал. Но время познавательных историй еще не закончилось. Прогуливаясь с Анзором, вдоль путей я обратил внимание на грузовой вагон стоящий отдельно в тупичке с открытыми дверями. Было видно, что около него валялись кучи несвежей мокрой упаковки, а внутри были видны еще какие-то коробки.
- Аварская мебель, - сообщил Анзор, - с лета девяносто пятого лежит.
- Что за мебель и почему аварская? - спросил я и направился в сторону вагона.
- Не ходи, не надо. К ней никто не подходит, да и нет там ничего, - предупредил ОМОНовец и поведал мне следующую, очень поучительную историю из жизни свободной Ичкерии.
- Во время "независимости" тут каждый зарабатывал как мог. Все было разрешено кроме того, что против наших понятий. Кто машины ворует в одной республике, потом на учет тут ставит и в другой продает, кто наркотики возит, таможне платит, они его пропускают, потом в Москву везет. Кто людей ворует, короче занятий много. В Аргуне и Гудермесе местные организовали бригады по грабежу поездов. Раньше даже контейнеры международные возили в порты на Каспий. Так вот... Бомбили они поезда прямо на путях, когда они на станциях стояли. Некоторые вагоны потом полупустые уходили, а некоторые просто пропадали. Со временем стали даже по документам следить - какой ценный груз идет через станцию. Конечно тут без местного начальства не обходилось, но все были довольны. Кроме тех чей это груз, - засмеялся Анзор, хлебнул чаю из фляги, протянул мне и продолжил.
- И вот однажды наткнулись он на вагон, цена которого была такая, что в голове у них все попуталось. Иначе посмотрели бы кто получает его в Дагестане. Но деньги мозг отключили. Открыли вагон, а там полный он, мебели итальянской, настоящей из дорогого дерева, стекла хрусталь, ручки с позолотой. Сначала даже говорили золотые, - вставил мой товарищ, - потом, когда все случилось оказались позолоченные. Растащили они вагон почти весь. Да ладно бы растащили правильно. А то один фурнитуру уволок, другой доски, третий стекла. Может хотели потом разобраться-поделить? Но часть всяких болтов, шурупов, каких-то механизмов до сих пор там лежит. Дураки, в общем. А мебель-то купил один очень уважаемый аварец на свадьбу своему сыну. Уважаемый и он, и весь тейп его. Настолько, что местные власти как узнали кого обворовали, так дали заднюю и сказали, что типа, делай уважаемый, что хочешь. Мы все примем. Вот весь этот отряд мужчин сюда и прибыл. А там родня от полковников до воров московских. Приехали, начали разговаривать с начальником станции, вагон нашли, посмотрели все. Начальник сначала в отказ, потом понял, что без ушей ему на дороге больше не работать - фуражка на глаза без ушей падать будет, и начал рассказывать. А эти болваны наши, вместо того, что бы отдать все что можно и извиниться, что побили, что раскидали, что пожгли. А сами по родственникам в горы удрали. Вайнахи же... Аварцы когда поняли, что вернуть ничего не получится, родственникам жуликов назначили срок и цену. А начальника станции гвоздями к этому вагону и приколотили. Успели все вернуть им или нет я не знаю. Нет наверное, война началась.
Впечатленный таким рассказом, я как-то не спросил, приколотили железнодорожного ворюгу на смерть, или исключительно за мягкие части мундира и тела? Но и без того история впечатлила и я ее, довирая подробности, вечером поведал народу за чаепитием. А после того как рассказ был закончен, звучный голос Виктора Вениаминовича оповестил на все окрестности, что очередная спецоперация закончена и пора нам, рассекая грязную морось, покрывающую нас с головы до пят своим мерзким слоем, двигаться в лагерь....
Вячеслав Клепиков, журнал "Болевой порог"