– Андрей!
Женский голос прозвучал где-то совсем рядом. В гипермаркете частенько встречаются знакомые люди, даже те, с которыми не виделся пару десятков лет.
Однако, обернувшись на звонкий сопрано, не увидел ни единого устремленного в мою сторону взгляда. Людей в магазине было много, как обычно бывает в пятничные вечера. Несколько женщин у кулинарии ждали пока испекутся заказанные блины, остальные загружали в пакеты баклажаны, помидоры и прочую сельскохозяйственную продукцию, характерную для этого времени года.
«Значит не меня», – успокоившись решил я, и продолжил выуживать из огромной груды пахучие зеленовато-оранжевые перцы.
Второй раз этот же голос застал меня у полок с молочкой. И снова по имени, но уже как-то более протяжно и требовательно, на грани раздражения:
– А-а-андрей!!!
«Видимо все-таки меня окликнули», – рассудил я, и снова стал высматривать в лицах вечерних посетительниц супермаркета знакомые черты. Но ко мне вновь никто не подходил, транзитные покупательницы равнодушно катили свои тележки мимо меня, не думая притормаживать. Выстоял для верности еще полминуты, всем своим видом выказывая готовность к общению, но так и не дождавшись обладательницы высокого голоса двинул к рыбе, а затем в алкогольный отдел.
Стоя у заполненных спиртным стеллажей, и размышляя над тем, какими напитками потчевать приглашенных на завтра гостей, я в третий раз, и снова совсем рядом услышал свое имя:
– Андрюшка, да подожди же ты!
На сей раз моя реакция была просто мгновенной.
Со скоростью, которой, возможно, позавидовал бы сотрудник охранного спецподразделения, я моментально обернулся и впился взглядом в сектор, откуда доносился терзавший меня уже добрых полчаса фальцет.
И я увидел ее, точнее - их. Невысокого роста мама пыталась поймать шустрого трехлетнего сына, убегающего от нее с двухсотграммовым пакетиком сока и шоколадным батончиком в руках. В двух метрах от меня она все-таки настигла моего тезку и крепко взяла его за руку.
«Какой у вас замечательный сорванец, мэм», – сказал бы я, улыбнувшись юной мамаше, находясь в европе или штатах. Но у нас, к сожалению, не принято запросто вступать в диалог с незнакомыми людьми, поэтому я просто неестественно широко оскалился и, с понятным лишь мне облегчением, проводил взглядом очаровательное семейство.
И еще сразу подумал, прав был Дейл Карнеги, когда говорил, что имя человека – самый важный и приятный для него звук на любом языке. Видимо отсюда и волнение. А еще у «Високосного года» есть очень хорошая и немного грустная песня с подтверждающими эту теорию строчками:
Какая, в сущности, смешная вышла жизнь..
Хотя, что может быть красивее,
Чем сидеть на облаке
И, свесив ножки вниз,
Дpyг дpyга называть по имени
Понравилась история подпишись и поставь лайк