В прошлой публикации я уже говорила о двух книгах ( «Драма одаренного ребенка» Алис Миллер и «Семейные секреты, которые мешают жить» Кардера Дейва), которые шокировали меня и заставили заглянуть в глубь собственной души .
Но процесс осознания и понимания своего травматического опыта занял достаточно много времени и был очень сложным периодом.
Во-первых, было очень сложно признать и сказать себе – да в детстве тебя не долюбили, а может и вообще местами ненавидили, а родители, на самом деле, не такие уж и хорошие люди, а может и вообще даже совсем нехорошие.
Во-вторых, связь со своим внутренним ребенком, с тем маленьким человечком, который безоговорочно верил в жизнь и жизни, была сильно утрачена.
Внутренний ребёнок – источник истинных желаний, энергии, радости, творческой активности, силы воли. Но после травмы он стал надломленным, на его психике возник «нарост», выстраились психологические защиты: капризы, обиды, страхи, недоверия.
Я совсем не слышала себя своих чувств и истинных потребностей: «Чего я хочу на самом деле?», «Что доставляет мне радость?», «Почему я поступаю так, а не иначе?». В зависимости от периода жизни и наличия близких отношений с противоположным полом, я надевала ту или иную маску, о которых писала в одной из ранних публикаций.
Основанная часть работы над своей травмой в тот период у меня заключалась в том, что самой себе, из точки настоящего, я дала того, чего не получила в детстве:
- я разрешила себе агрессию и даже на собственных родителей;
- я заставила себя перестать стыдиться себя;
- я перестала извиняться перед всеми и за все, а иногда даже откровенно хамить в ответ на хамство);
- я перерастала заниматься самоедством;
- старалась не смотреть на жизнь с позиции «а что подумаю люди?»;
- основным мерилом хорошего и плохого для меня стало критерий удовлетворения собственных потребностей;
- я перестала быть для всех хорошей.
Мне кажется этот список можно продолжать и продолжать. Но самым сложным для меня оказалось это полюбить себя. И здесь вопрос не самолюбования и какой-либо самости, а именно дополучить тех телесных ощущений (нежности, поцелуев, поглаживаний по голове) которых у меня не было. Иногда мне даже казалось как будто меня нет, я как будто себя не чувствую телесно. Мне было необходимо получить хоть какое-нибудь подтверждение своего существования.
Как-то интуитивно я нашла для себя такой способ: я закрывала глаза и вспоминала свои самые ранние детские ощущения себя, это было что-то такое далекое. Но это не образ с детской фотографии, а именно ощущение себя. Я представляла что беру себя на руки, обнимаю, обращаюсь по имени и говорю слова нежности:
«Ты самое важное и ценное, что есть у меня! Я очень люблю тебя и отныне всегда буду рядом с тобой, какой бы ты ни была. Я никогда не буду отвергать тебя, наказывать, бить, ругать тебя. Я разрешаю тебе испытывать все эмоции, присущие тебе. Я обещаю сама защищать тебя, заботиться о тебе. Я тебя никогда не предам».
Мне становилось легче, ведь я тот взрослый которому мой внутренний ребенок может доверять и я не оставлю, не поругаю, не пристыжу!
В этот же период я стала осознавать, почему я не могла строить полноценные взрослые отношения с кем бы то не было, даже с собственной дочерью. А причина в том, что часть моей травмированной психики стремилась вновь и вновь переживать детский травматический опыт в разных его проявлениях, как бы пытаясь через это многократное проживание изменить его, дополучить неполученное. Я старалась в отношениях компенсировать внутренний дефицит любви.
Поделитесь, а вы испытывали что-то подобное?