СЕКРЕТЫ И ТАЙНЫ УФИМСКОГО КРЕМЛЯ. Часть первая.
ИВАН НАГОЙ ПЕРВЫЙ ВОЕВОДА УФЫ.
Уфа – столица Республики Башкортостан, административно-политический, экономический, научный и культурный центр – награждена орденом Октябрьской Революции «За большие успехи, достигнутые трудящимися города в хозяйственном и культурном строительстве, отмечая заслуги в революционном движении и в связи с 400-летием со дня основания».
Расположен город на берегу реки Белой, при впадении в нее рек Уфа, Сутолока и Дема, на территории Башкирского Предуралья, в пределах Прибельской увалисто-волнистой равнины, в 100 километрах к западу от передовых хребтов башкирской части Южного Урала. Площадь его составляет 753,7 квадратных километра. Основные постройки города расположены на Уфимском полуострове, протянувшемся с юга на север на 23 километра, при ширине от 4 до 8 километров.
Уфа основана как крепость в 1574 году на месте башкирского укрепления Тура-тау, означающего Гора-крепость (История Уфы. С. 22). Такое же название носит и ныне гора коренного правого берега реки Уфы, переводимого с башкирского на русский язык как Ровная гора. В настоящее время на ней, с находящимся там древним «Чертовым городищем», построены корпуса городской здравницы – санаторий «Зеленая Роща».
Вскоре за крепостью утвердилось название Имэнкала, то есть Дубовый город. Причиной тому послужил материал, из которого были сооружены крепостные стены, сторожевые башни и строения в самой крепости.
Если вникнуть в названия населенных пунктов, неважно, сельских или городских, то они были когда-то и кем-то даны, чаще их основателями. В нашей республике деревни в большинстве своем носят названия, данные от фамилий людей, их первых поселенцев.
С городами дело обстоит сложнее. Но все равно и в них когда-то были первые воеводы, первые люди, назначенные царем или императором для управления ими. Порою они сами же и являлись основателями этих городов. Так, Москву основал Юрий Долгорукий, Санкт-Петербург и Таганрог – Петр I, Оренбург – Татищев.
Первым воеводой нашего города стал Иван Григорьевич Нагой. К великому сожалению, мало кто знает, откуда он был родом, как правил крепостью, заложенной отрядами русских стрельцов под его руководством. Дворянский род Нагих был одним из самых влиятельных в XIV–XVII веках. О них написана даже отдельная статья в энциклопедическом словаре еще в советские времена.
Уфимских воевод с этой фамилией было двое Их часто путают. Иван Григорьевич Нагой был строителем и основателем уфимской крепости в 1574 году, а при боярине Михаиле Александровиче Нагом Уфа в 1586 году получила статус города, а это две большие разницы: основание города и получение статуса города.
Мы, уфимцы, жители столицы Башкортостана, неважно, родившиеся в нем или приехавшие сюда на постоянное жительство, обязаны знать историю города, поддерживать интерес ко всему, что с ним происходило и происходит с нашим участием. Иначе обязательно превратимся в «человека, не помнящего родства», а этого допускать нельзя!
Почему-то судьба городской старины мало тревожит коренных уфимцев. Совсем немного людей, знающих историю города и болеющих за его архитектурные и культурные памятники, в том числе и хранимые в названиях старинных улиц. До сих пор не увековечена память Ивана Нагого, основателя города, хотя бы в названии улицы.
Памятник первому городскому воеводе Михаилу Александровичу Нагому уже существует. Создал его сын известного уфимского живописца Александра Дворника Владимир. Он окончил Всероссийскую академию живописи, а его дипломной работой стало создание скульптуры первого уфимского воеводы Михаила Нагого. По отзыву известного скульптора академика Л. Е. Кербеля: «Одна голова этой скульптуры стоит диплома. Володя со временем станет большим, нет, очень большим мастером». Мощная скульптура знатного воеводы представлена в виде седобородого, могучего сложения воина, вооруженного мечом-кладенцом, вроде былинного богатыря. Сейчас этот памятник поставлен на городской окраине, в поселке Восьмое марта на улице Башкирской у дома № 16. На его основании написано: «Основателю Уфы воеводе Нагому Михаилу Александровичу от благодарных уфимцев». Неужели другого более достойного места для установки памятника основателю Уфы городские власти не нашли? Возможно потому, что среди меняющихся грав администрации города почти нет коренных уфимцев и они не знают, или не хотят знать историю города которым руководят? Я, опираясь на свои воспоминания и воспоминания коренных уфимцев, попытаюсь «окунуться» не в столь уж далекое прошлое города.
Троицкий собор, в котором мы, мальчишки, играли, отправляясь на рыбалку в устье Сутолоки, долго стоял израненный не столько стариной, сколько незаслуженным забвением. За ним, на склоне Троицкого холма, обращенного в сторону Сутолоки, шумела Нижнеторговая площадь. Она была небольшая, с несколькими торговыми рядами-рилавками.Торговали здесь чем придется. Неподалеку от нее, за Гутманским заводом, затем переименованным в завод горного оборудования, ныне снесенным за ненадобностью, проходил Оренбургский тракт.
Сюда, «во чисто поле», в 1574 году и прибыл государев человек Иван Нагой с помощником, боярским сыном Голубцовым. Они выполняли приказ царя Ивана Грозного и были посланы им в Ногайские степи для постройки там крепости. Шли они сюда долго. Сопровождал их отряд стрельцов, пушкари и казаки. Двигались медленно, преодолевая своими гружеными ладьями встречное течение реки Белой. В то время ее называли Белой Воложкой, на которую можно было попасть с Волги или Камы. Ладьи были гружены пушками, порохом, провиантом и тем, что должно было им пригодиться при строительстве будущей крепости. Стрелецкий караван с берега охранялся конными разъездами казаков. Долгий и трудный переход закончился благополучно и вот в день Святой Троицы ладьи причалили к устью Сутолоки. По обычаю отслужив молебен по случаю благополучного завершения своего нелегкого пути, они «в един день» на берегу речек Ногайка и Сутолока срубили деревянную церковь. Назвали ее Троицкой в честь великого праздника. Простояла она долго, целых 202 года, покуда не сгубил ее в 1776 году пожар, начавшийся от удара молнии.
Другую церковь на территории Уфимского кремля построили чуть позже, в 1584 году. Освятили ее во имя Казанской Божией Матери. Долгое время она являлась главной среди всех других храмов города. Поэтому было решено вместо старой, пострадавшей от пожара, заложить на ее месте новую, каменную церковь. Когда в середине XVII века в Уфу приехали смоленские служилые дворяне, привезя с собой икону Семиозерной Божией Матери, им и доверили ее строительство. Она стала Соборной церковью и представляла собой пятиугольный храм, выдержанный в традициях архитектуры XVI века, была названа в честь Смоленской иконы Божией Матери Смоленской. Деньги на ризу к этой иконе дал известный горнопромышленник Иван Демидов, который не раз наведывался в наш город. Горожане по мере своих сил и возможностей тоже откликнулись на это богоугодное дело. Женщины вышивали скатерти, полотенца, вязали ажурные покровы.
Через сто лет после основания Смоленского собора его внешний вид был усложнен. Дворяне Артемьевы с его правой, южной стороны, построили придел во имя святых апостолов Петра и Павла. Еще через семь лет, в 1686 году, сотник Курятников поставил придел с другой – северной стороны, во имя святителя Николая Чудотворца. Ростовский купец Иван Дюков пожертвовал для главного иконостаса старинные серебряные лампады. Так миром создавался храм. В 1759 году вновь произошел пожар и был уничтожен Уфимский кремль. У церкви пострадали крыша и иконостас. Удалось спасти лишь дубовые Царские Врата (подарок царя Иоанна Грозного) и несколько икон. Во всех трех приделах иконостас восстанавливали заново, а иконы писал художник Захарьин, известный как человек благочестивый и справедливый.
Рядом с собором находилась трехъярусная каменная колокольня, на которой в XVIII веке установили часы с боем. В связи с тем, что верхняя часть колокольни сильно обгорела и накренилась, ее разломали до нижнего яруса. В 1773 году, когда о Пугачеве еще никто не слышал, в Смоленском соборе стало происходить что-то странное. Каждый день на утрени в храме при чтении шестопсалмия «Слава в вышних Бог и на земле мир» раздавался в сводах колокольный звон и гул, который, проходя по своду, оканчивался в приделе cвятого Николая Чудотворца. Звук напоминал страдальческий стон. Ужас охватывал прихожан. В страхе бежали они из церкви. Потрясенный и напуганный священник прекращал службу. Загадка удивительного звона казалась необъяснимой еще и потому, что самой колокольни к тому времени не существовало. О происходящем доложили в святейший Синод, Сенат и даже царствующей императрице Екатерине II.
Из города Оренбурга немедленно приехал архитектор Калязин (по другим источникам –Казонов), чтобы обследовать церковь. Он пришел к выводу, что звон в своде происходит от креста, слабо закрепленного в главе. Стали искать причину и ее якобы нашли, указав, что связи под крестом положены были крестообразно, и что он, упираясь в них своим концом, производил описываемый звон. По указанию архитектора крест накрепко закрепили, а главу сложили вновь. Воеводою А. Н. Борисовым и протоиереем Неверовым о проделанной работе был сделан доклад. Но гул и звон продолжались, как и прежде.
По городу и окрестностям поползли нехорошие слухи. Людей охватила тревога. Власти пребывали в смятении и не знали, что делать. Многие жители говорили об опасности и даже о гибели Уфы. А вскоре было получено секретное донесение, что в Яицком городке появился самозванец, донской казак Емельян Пугачев.
Во время Крестьянской войны 1773–1775 годов отряды мятежников в течение полугода держали Уфу в осаде. Воевода Борисов и комендант Мясоедов совершили крестный ход по городу с хоругвями и иконами. Поклялись перед иконами Казанской и Смоленской Божией Матери умереть, но не сдавать город. С этого дня необычный гул и звон прекратились. В конце 1774 – начале 1775 года Уфа превратилась в один из центров следствия и расправы над повстанцами.
В XVIII веке Богородско-Уфимская икона Божией Матери была внесена в списки святынь Российской земли. Она почиталась как Покровительница и Заступница Уфы и всего Уфимского края. Неоднократно защищала эту землю от эпидемий холеры, голода, стихийных бедствий, а также от набегов врагов и разбоя. Именно горячими молитвами перед чудотворной иконой и была спасена Уфа от захвата и разграбления бандами сподвижника Пугачева Чики Зарубина. В связи с этим 300-летний юбилей Уфы отмечался 8 июля 1874 года – в день чествования Чудотворной Заступницы города.
Шли годы. Уфа расширялась, строилась. Увеличивалось ее население. Посетивший Уфу в сентябре 1824 года царь Александр I заметил, что городу необходим более вместительный собор, так как центр города к тому времени был смещен в сторону Верхнеторговой площади – нынешнего Гостиного двора и Смоленский собор стал терять свое первостепенное значение. По этой причине старейший храм Уфы стал приходской церковью и в 1842 году получил звание Троицкой в память о той самой, по-настоящему первой Троицкой церкви, выстроенной на берегу первыми отрядами стрельцов в 1574 году.
По своему плану он представлял собой пятиглавый собор с шатровой крышей. Общая площадь его составляла 285 квадратных метров. Стены возвышались на 7 метров. Толщина стен была различной. С восточной и западной стороны доходила до 1,5 метра, а с северной и южной 1,3 метра. Восстановленная после Крестьянской войны 1773–1775 годов колокольня имела восемь колоколов с общим весом в 192 пуда и 6,5 фунта. В советский период она, не получая от властей никакой помощи, стала разрушаться, унося с собой память о самом старом архитектурном памятнике города. В апреле 1933 года храм был закрыт, а в июне 1956 года по решению уфимского горсовета уничтожен.
. ...Взрывать его начали ближе к обеду. Подступы к нему охранялись оцеплением милиции. После первых взрывов стены храма дали трещины, но он устоял. В течение трех дней гремели взрывы, но храм не рассыпался, а разваливался на огромные блоки. Для проведения этой «операции» потребовалось более тонны взрывчатки. Я помню, как люди приходили к его развалинам и, молясь, прощались с тем, что от него осталось. Прощались с великой памятью о людях и событиях, которым он был свидетелем на протяжении нескольких веков, с собором, которого больше нет, и со святым местом, которое давало силы всем оборонявшим Уфимский кремль, и с теми, кто томился в его подвалах.
В моей памяти четко отложилась версия о том, что от Троицкой церкви в сторону рек Белой и Сутолоки вели потайные ходы. Они якобы позволяли стрельцам совершать внезапные атаки на осаждавших город пугачевцев. Помню, как мы с трудом протискивались сквозь узкие кованые решетки, закрывавшие окна церкви, всматривалисьв темноту и молчаливое запустение храма. С той поры минуло немало лет. Встречаясь с уфимцами-старожилами, невольно вспоминаешь места, которые остались в памяти. Мест, которые пока остались еще в неприкосновенности, становится все меньше и меньше. Неужели время ничему нас так и не научило? Как нас горожан, так и временщиков – руководителей нашего города - прекрасной Республики Башкортостан.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.