Вернувшись домой сам не свой Дима в смятении пометался из угла в угол, потом упал на диван и застыл. Он снова и снова переживал события сегодняшнего дня, то впадая в отчаяние, то вновь обретая надежду.
О, чурбан неотесанный! — казнился он. Как теперь смотреть Лене в глаза? Что она будет думать о нем?
Наверно, сейчас обо всем рассказывает своей маме. А вдруг та посоветует Лене не оставаться больше с ним наедине? Что тогда делать? И ведь не к кому даже обратиться за советом! Это она может своей маме рассказывать все — даже самое сокровенное. А он... попробовал бы рассказать своей... о том, что наделал. О, он такого бы наслушался! Что он последняя дубина! — самый ласковый эпитет, прозвучавший бы из ее уст. Да как он мог! Да как он посмел посягнуть на честь девушки?! Без ее согласия!
Интересно, а как его спрашивать? Лена, ты согласна на... что? Да у него язык бы не повернулся. А вдруг она бы ответила: “Ай-я-яй, как тебе не стыдно?”
Хотя нет — Лена бы так не ответила. А как бы она ответила? Ой, об этом невозможно даже думать!
Но как же теперь вести себя с ней? Папа? А если с ним посоветоваться? Нет, это еще хуже. Запросто может по роже съездить. Интересно, как они с мамой... в первый раз? Ну, конечно, — после свадьбы. Они же такие примерные!
Он снова вскочил и пометался по комнате. Ужасно хотелось ей позвонить, но он никак не мог решиться. Что, если Лена не захочет с ним разговаривать? Но ведь она при своей маме сказала, что любит его. Как же поступить?
Вдруг он обнаружил, что одна его рука держит трубку, а другая уже набирает ее номер.
Вот это да! — поразился Дима. — Мои конечности зажили своей жизнью! Для чего тогда мозги, если они им не подчиняются?
Пока он размышлял, рука поднесла трубку к уху, и он услышал ее голос.
— Лена, я хочу тебя увидеть! — сам собой произнес его язык. Язык тоже жил своей жизнью — Дима ему вовсе не давал такой команды.
— Дима, — начала Лена и посмотрела на маму. Та сделала пальцем отрицательный жест. — Димочка, извини, давай завтра? На нашей скамейке в Театральном саду. В десять часов, хорошо?
Испытывая сложное чувство сожаления и облегчения, Дима положил трубку. Опять побегал по комнате, не находя себе места. Счастье, что родителей не было дома. Мама из него душу бы вытрясла, чтоб узнать, что случилось. Она мгновенно угадывает, когда с ним что-то неладно. Пришлось бы выкручиваться — непонятно только как.
Вдруг он почувствовал, что больше не может находиться в четырех стенах. Надел куртку, вышел на улицу и побрел, куда глаза глядят. Живущие своей жизнью ноги привели его прямехонько к ее дому. Плюнув на приличия, он зашел во двор и сел на скамейку под начавшим зеленеть кленом.
Так он сидел на виду у всего дома около часа, втайне надеясь, что она увидит его в окно и выйдет под каким-нибудь предлогом — в магазин или еще куда. Но она не вышла.
Наконец, он встал и побрел обратно, ничего не замечая вокруг, весь погруженный в свои мысли. И по дороге налетел на столб, внезапно выросший у него на пути.
