... Челси открыла котелок, стоящий на углях и зажала рот и нос ладошкой: "Оооххх... Отвратительно.. !" В радиусе десяти метров тошнотворно завоняло тухлым варёным мясом. У меня к горлу подкатил комок, Юджин отвернулся, а толпа активистов - здоровых мужиков, вдруг малодушно засобиралась осматривать дощатые постройки подальше от костровища. Лесная коммуна бомжей кисла в горячем недвижимом воздухе, и запах мяса из котелка примешивался к смраду полигона ТБО, начинавшегося в двухстах метрах отсюда...
Лето выдалось жарким. Дожди были редки, солнце жарило нещадно, и владельцы частных домиков в пригороде Чексвилля "прозрели" от гниющей рядом помойки. А помойка была знатная! Огромный полигон твёрдых бытовых отходов раскинулся посреди Чексвилльского леса, занимая несколько гектаров вширь, десятки метров ввысь и неизвестно сколько - вглубь. Чайки и вороны кружились над терриконами мусора, бульдозеры ездили по вершинам, трамбуя отходы и забираясь выше деревьев, а бомжи копошились словно муравьи на склонах, выискивая "сокровища" и то, что можно сдать за деньги в переработку. Руководству полигона терпеть бездомных было выгодно, поскольку сортировать мусор всё равно надо, а бомжи делали это гораздо дешевле, чем нелегальные гастарбайтеры. Впрочем, бомжи были не совсем бомжами, в том смысле, что "определенное место жительства" у них всё-таки было. Бездомные организовались в коммуну, настроили себе домиков из подручных материалов в чаще леса, ходили на свалку как на работу, имели даже собственного Вождя, жившего в отдельных "апартаментах" с собакой на привязи. Жилось им вполне хорошо. Что очень не понравилось местным жителям, которых от полигона отделяло полкилометра леса. Полигон на жаре начал источать отвратителные ароматы, а тут ещё бомжи-коммунары лазят по огородам и пугают детей. Активисты с участков вызвали бригаду NewsTv, чтоб пожаловаться на своё незавидное соседство.
Когда мы пришли в коммуну, жители повыскакивали из домиков и разбежались по лесу. Ознакомились с бытом коммунаров - вполне себе приличные сараи, кое где даже с печами, на полочках лежали лекарства, ложки, сигареты и конфеты, на верёвках сушились вещи, а посередине "посёлка" находилось то самое костровище с котелком, полным тухлых куриных ножек. С ним и записали стендап, довольно быстро причём, поскольку много раз открывать котелок с варевом Челси не смогла.
Потом мы атаковали полигон. Появились местные помоечные обитатели-"работники" . Враждебно настроеные, они даже пытались кидаться в нас мусором, но видимо поняли дружественность наших намерений и подошли пообщаться. "Неее, работать не хотим, нам здесь хорошо" - рассказали аборигены. Головы наши кружились от жары, вони и свалочных испарений. Думалось всё время: "Как же они тут живут то?"
Челси в лёгком сарафанчике и босоножках, отважно шагала среди куч мусора в окружении мужиков. Мы с Юджином забежали вперёд - снять заход на свалку. Обычно, нужен логический переход от одной локации к другой, чтобы наше появление на полигоне, после лесной коммуны, не было неожиданным в сюжете. Я нажал на кнопку записи и в этот момент, истошно закричав, Челси отпрыгнула в сторону, на несколько метров. "Крыса похоже" - пробормотал Юджин. "Ты снял, как я кричала?" - спросила Челси. "Конечно!" - " Отличный лайф! В сюжет пойдёт!" - сказала Челси, отскребая остатки дохлой крысы с босоножки...
Проведя день на свалке, мы грязные, вымотанные, жареные на солнце до угольков ехали домой, наполняя машину неповторимым запахом. Водитель морщился, но молчал. Запах мерещился нам ещё неделю...