Однажды, когда мне было 12, а Яне 9, наши родители уехали в магазин, оставив нас одних. Обычно, в таких ситуациях, детям строго наказывают вести себя хорошо… серьезно? Это же самое кайфовое время — один дома!
В общем, мы с сестрой, как всегда, стояли на ушах. Спустя время наше беснование перетекло в догонялки и мы как пули носились по квартире друг за другом. Азарт нарастал. Я удирала от Яны, снося преграды пронзительным визгом. В какой-то момент, залетая в комнату, я схватила и захлопнула дверь за собой. Яна от неожиданности выставила руки — раздался оглушительный треск.
Ошарашенные, мы смотрели друг на друга сквозь разбитую дверь. Огромные, тяжелые куски витража торчали из рамы, как гигантские зубы необъятной пасти.
Нас точно убьют — охватил первый страх. Но затем, взглянув на Янку, я увидела, как по её рукам бегут тонкие ручейки крови. И нас шандарахнуло шоком. Крови становилось всё больше, она падала и впивалась в ковер, расползаясь густым алым пятном. Маленькие руки бледнели и тряслись. Яну надо было спасать!
Я сорвалась и побежала к соседям. Терзая дверной звонок — хоть бы кто-нибудь был дома, хоть бы кто-нибудь был дома — я чувствовала, как паника окутывает меня. Дверь открыл заспанный дядя Вова.
Собрав все бинты в доме, он с круглыми глазами заматывал окровавленные руки. Мы молча стояли с сестрой, наполненные надеждой, что он нас спасёт.
— Так, вроде всё. Ещё где-нибудь болит? — спросил он закончив. Яна кивнула и подняла руки.
— Ебааа… — с маленьких локотков сестры свисали куски кожи, оголяя белые кости. — Дядя Вова вскочил и бросился к телефону — Юра, тут пизда...!
Дядя Юра был моим крёстным, он жил в нашем доме и у него была машина. Через минуту они увезли Янку в травму, оставив меня одну с «пастью» и кровью перед неминуемой гибелью.
— Мне конец — пришла первая мысль в голову. — Надо замести следы! — Вытолкнула её вторая.
Я неистово тёрла кровавые пятна с ковра, благо он был розового цвета, а затем, размотав рулон туалетной бумаги, сгребла её в гигантскую кучу, бросила на пятно и потопталась, помогая бумажному облаку впитать все улики. Пробежалась по квартире и собрала все капли и лужицы.
Оставалась дверь. Всё также, оскаленной пастью, она стояла передо мной, угрожая донести родителям. К чёрту! Я вцепилась в гигантский кусок стекла и выдернула его из дверной рамы. За ним последовал второй, третий. Когда все осколки были удалены, я завернула их в газету и сбросила в зияющую, черную дыру мусоропровода. Пылесос убрал мелкие стёкла и наша квартира снова стала прежней, не считая огромной дыры в дверях родительской спальни.
Звонок. Мурашки сковали меня, но тут же отпустили — у родителей есть ключи. Дядя Вова доставил Янку с наглухо замурованными в гипсе, чуть ли не до самого подбородка, руками. Выглядело смешно.
Я уложила Яну на диван и накрыла одеялом. Как примерные дети, мы сели и включили телевизор. И на что мы надеялись?
— Мне жарко, — стонала Яна, а я ворочала мысли в голове — вдруг пронесёт?
И вот, родители. Мы сидим-лежим на диване — малюсенькие мышки.
— Так, а что так тихо? Что-то натворили? Яна, ты чего под одеялом?! А что с дверью!?!?! ЧТО ПРОИЗОШЛО?!!!! — Долго скрываться не получилось. Примерно десять секунд пути мамы от входной двери до спальни и нас раскрыли.
Конечно, родители были в шоке. Иногда, мне кажется, что в приобретённом мамином пороке сердца отчасти есть и наша заслуга. Первой её фразой была — Хорошо, что мы Дашу взяли с собой! — ей тогда был год. Однако нас не ругали и не наказывали — мы сами себя наказали. Даже наоборот, мама и папа были рады, что в патовой ситуации, мы не запаниковали и смогли себе помочь.
— Ну, теперь я за наших детей не боюсь, можно и в лесу одних оставить. — Угарнул папа.
У Яны с тех пор остались небольшие шрамы, а в целом, всё хорошо.
