Было это, в аккурат после войны. Работал в одном колхозе дядя Ваня – все его так называли. В годах уже, всю войну прошёл на своей полуторке, муку по замёрзшему озеру в Ленинград возил, ни полыньи, ни снарядов не боялся. Всё шутил, будто машина сама его от беды вывозит. А после войны стал зерно с полей возить. Что удивительно, слышал я, что машина его никогда долго на ремонте не стояла. Сколько военных дорог прошла, сколько зерна с полей вывезла, а силы своей не потеряла. Дядя Ваня с ней разговаривал, бывало, как с человеком. Капот откроет, сам ключом орудует и слова ей ласковые наговаривает. И работает, ведь машина! А весной умер дядя Ваня – сердце схватило, да и старые раны в последнее время давали о себе знать. Передали машину молодому пареньку. А как звали его я и не знаю. Так вот, возвращался он как-то вечером с элеватора. А машина возьми, да и заглохни прямо недалеко от деревенского кладбища. Что только паренёк не делал, не заводится, зараза!
Пока возился, темнеть стало, а тут: «Браток, покурить не найдётся?» Смотрит, пожилой мужчина стоит, в сапогах военных, пиджачке сером, стоит и улыбается. Ну, парень, естественно махорку достал, закрутили, поговорили, а потом пожилой мужчина и говорит: «Ты, браток, не спеши, поговори с ней, она, как человек – всё слышит, всё понимает». А сам поглаживает машину по капоту и шепчет: «Ну что ты, родная, человек устал, а ты артачишься…»
Паренёк за руль сел, завелась! Оглянулся он, нет никого, как будто и не было. Он о том случае забыл почти, если бы не попалась ему старая фотография, на которой передовики колхоза были. В одном из мужчин он узнал того, кого встретил вечером недалеко от кладбища. Ну, конечно, стал расспрашивать, что да как. Вот тогда-то ему и сказали, что дядя Ваня это, только умер он весной. Парень этот молодец, много болтать не стал, понял сам, что машина его не зря около кладбища заглохла, видно, дань уважения хотела отдать своему бывшему хозяину. Вишь, как оно в жизни бывает! Вот вам и душа, железка, а душа и неё .