Остап Бендер был среди военнослужащих популярным героем. Книги о нем зачитывали буквально до дыр – в окопах и землянках, госпиталях и лазаретах. Но, оказывается, не для всех они стали лекарством против ран и ожесточения. Для кого-то эти книги явились практическим руководством. Ловкие проходимцы сообразили, что военная форма будет Бендеру к лицу, позволит без особого труда получить доступ к материальным ценностям. Расчет оказался точным – уважение к служивым людям в сочетании с традиционным российским хлебосольством и легковерием срабатывали безотказно.
Им, не задумываясь, отдавали последнее, отрывали от себя без сожаления, радовались, что хоть чем-то смогли помочь.
Арсенал средств, с помощью которых аферисты и мошенники времен военного лихолетья входили к людям в доверие, был довольно разнообразным. Расскажем о двух типах мошенников, фигурировавших в архивных следственных и судебных материалах:
- «ЧЕКИСТЫ»
- «ГЕРОИ»
Первые специализировались на известном отношении людей к сотрудникам репрессивных органов, чувстве безотчетного, всепоглощающего страха перед сотрудниками НКВД. Форма офицера госбезопасности действовала гипнотизирующе. Бдительность притуплялась. Появлялся сотрудник «органов» в кожаной куртке, и человек терял самообладание, забывая о предостережениях. Впрочем, не всегда. Если мошенники работали недостаточно профессионально, граждане, опомнившись от шока, вызванного обыском или актом реквизиции, начинали прокручивать в голове происшедшее и, заподозрив неладное, обращались в НКВД.
В 1944 году судьба свела четырех молодых лейтенантов Квача, Лапшова, Рождественского и Юркеева[1] в Одессе. Они решили, что добивать врага в его берлинском логове должны другие. А сами занялись реквизициями. Квач выдавал себя за начальника «Смерша» и руководил «обысками» у местных жителей. В первую очередь «смершевцев» интересовало содержимое винных погребов. Кого-то из потерпевших это обстоятельство, видимо, натолкнуло на подозрение. 12 августа 1944 года все четверо предстали перед военным трибуналом и понесли строгое наказание[2].
Аналогичный финал ожидал «военных юристов» майора Остроуха и лейтенанта Попкова. Первый выдавал себя за военного прокурора. Второй - за военного следователя. Для такого перевоплощения им достаточно было вдеть в петлицы юридические эмблемы с щитом и мечами и научиться оперировать в ходе «следственных действий» специфическими терминами. Видно, последнее они в достаточной степени не освоили, хотя и научились писать постановления о производстве обысков.
Во время одного из таких обысков в квартире гражданина Матюшенкова «военные юристы» изъяли у него 40 тысяч рублей, два кожаных пальто, ряд других вещей. Квалификация прокурора и следователя показалась Матюшенкову низкой, и он с кем-то поделился своими сомнениями. Вскоре мошенников взяли с поличным. Военный трибунал 1-й ударной армии осудил их к расстрелу[3].
Более профессионально действовала группа дезертиров в Саратовской области. Сколотил банду из 12 человек некий Гудков. Он был оригинален. Убедил всех, что самый лучший способ избежать ареста – самим заняться поиском военнослужащих, уклонявшихся от военной службы. Так появилась в Заволжье «Оперативная группа войск НКВД». Летом 1944 года она в полном составе прибыла к военному комиссару Турковского района Саратовской области подполковнику Фадееву.
Представившись начальником опергруппы, Гудков сообщил ему, что они занимаются поимкой дезертиров. А потом широко и по-доброму улыбнулся. У Фадеева сразу отлегло от сердца. Сначала подумалось подполковнику, что пришли «брать» его самого. Ни тени сомнения у офицеров военкомата в отношении «группы НКВД» не возникло. Их боевой вид внушал доверие. Актерская игра была безупречной. Военком даже не удосужился потребовать у них документы. Рассудил здраво – не стоит подвергать работников солидного учреждения какой-то формальной и в чем-то даже унизительной для них процедуре.
Вскоре Гудков стал в военкомате своим человеком. Банду снабдили соответствующими документами – удостоверениями, аттестатами, справками на получение продовольственных талонов, командировочными предписаниями...
Где и на чем конкретно «прокололась» эта «оперативная группа», установить не удалось. Следы ее деятельности обнаружены лишь в материалах дела на облапошенных дезертирами офицеров военкомата. Они тоже были осуждены военным трибуналом за свою беспечность. Правда, с применением отсрочки и направлением в действующую армию[4].
Второй тип мошенников работал более тонко и филигранно – под крышей депутатов, орденоносцев и Героев. Они принимали щедрые дары и подношения, пользуясь неподдельной заботой и горячей любовью людей.
О неординарном мошеннике с многолетним криминальным стажем Валентине Петровиче Голубенко (он же – Пургин), осужденном по приговору Военной коллегии от 24 августа 1940 года к расстрелу, написано уже достаточно много. Поэтому расскажу о других – мошенниках, с материалами дел, в отношении которых мне удалось ознакомиться. Все они представлялись Героями Советского Союза.
В Главном автобронетанковом управлении РККА была выявлена целая группа мошенников – 4 лже-героя. В спецсообщении Л.П. Берии от 30 декабря 1941 года указывалось, что задержанный А.П. Ульянов назвал себя командиром танкового батальона и дважды Героем Советского Союза. Его личность вызвала сомнения, и после ареста было установлено, что Ульянов, проходивший службу в 118-м артиллерийском полку, в первые же дни войны попал под Смоленском в окружение, а затем оказался в плену. Там, по версии следствия, он был завербован абвером и переброшен на нашу территорию.
Оказавшись в госпитале, Ульянов «зарегистрировался как командир батальона в звании капитана, о чем по выздоровлении получил справку и был направлен в г. Владимир в 15-й запасный танковый полк». В этой части он сошелся на почве пьянства с начальником штаба капитаном Блиновым и с его помощью «получил удостоверение военнослужащего, в котором было указано, что он, Ульянов, является дважды Героем Советского Союза». Кроме того, Ульянов дал показания о том, что в 15-м полку есть еще один ненастоящий Герой Советского Союза – лейтенант Н.С. Щербинский, с которым они не раз выступали перед военнослужащими и работниками тыла, рассказывая им о своих «геройских подвигах». Об одной из таких встреч сообщалось даже в заметке, опубликованной в газете «Красный воин» Московского военного округа[5].
Там же, в автобронетанковом управлении были арестованы находившиеся в распоряжении отдела кадров лейтенант А.С. Нестеров (арестован 18 ноября 1941 года) и старший лейтенант С.А. Алавиридзе-Птицын (арестован 11 января 1942 года)[6].
13 февраля 1942 г. постановлением Особого совещания при НКВД СССР Ульянов, Щербинский и Алавиридзе-Птицин были приговорены к расстрелу. Причем, А.П. Ульянов был признан шпионом. Однако в 1955 году Военная коллегия дело по статье 58-1б УК РСФСР прекратила, и всем троим переквалифицирована деяния с контрреволюционных статей на статьи 77 и 169, ч. 2. (самовольное присвоение себе звания или власти должностного лица и мошенничество) УК РСФСР, после чего сняла с них судимости по амнистии. Следовательно, вербовка абвером А.П. Ульянова – выдумка следователей.
В секретном обзоре о судимости начальствующего состава Красной Армии за тот же 1942 год отмечалось: «Младший лейтенант Швец, будучи направлен согласно приговору военного трибунала Казанского гарнизона в действующую армию, на место не явился, а, изготовив себе подложные документы, остановился в Москве. Швец проживал в гостинице «Гранд-Отель», выдавал себя за Героя Советского Союза, мошенническим путем получал продукты у коменданта города и в разных учреждениях, часть полученных продуктов сбывал по спекулятивным ценам»[7].
Такой вот оригинальный способ «отбывания» уголовного наказания в одном из лучших отелей столицы, - придумал для себя изворотливый мошенник.
Не сошел с преступной тропы, после первой отсидки, и военный летчик капитан Крючков, о чем свидетельствует секретный приказ войскам Северо-Кавказского военного округа № 0666 от 17 июля 1944 года[8]. Среди мошенников, работавших в годы войны под прикрытием звезды Героя, Крючков был, пожалуй, одной из наиболее ярких и колоритных фигур.
Он действительно был военным летчиком. Веселый и жизнерадостный балагур, умевший поднять настроение среди офицеров, неистощимый на выдумки. В ноябре 1941 года Крючков был ранен и доставлен в один из военных госпиталей города Кисловодска. Документов при нем не было и он с присущим ему юмором - то ли в шутку, то ли всерьез – представился дежурной медсестре Героем Советского Союза и депутатом Верховного Совета СССР. Она поверила и сделала со слов Крючкова соответствующие записи в медицинские документы. В тот же день лже-герой почувствовал, как резко изменилось к нему отношение, после чего решил играть свою роль до конца.
Паломничество в палату не прекращалось до позднего вечера. На живого героя приходили поглазеть санитарки и больные, врачи и местные жители. Администрация госпиталя оказалась на высоте, обеспечив Крючкову особые условия для лечения. Полный набор льгот, почестей и привилегий. Нашлись и красивые женщины для отдыха и развлечений.
При переводе для дальнейшего лечения в Тбилисский госпиталь Крючков решил, что пришло время поменять звезды на погонах и «присвоил» себе воинское звание «гвардии подполковник». Тогда же он получил по фиктивным документам на мелкие расходы 23 835 рублей.
В новом госпитале отдельной палатой обеспечили уже не только Крючкова, но и его новую «жену».
8 июля 1943 года он был все-таки разоблачен и осужден на 10 лет лишения свободы, с поражением в правах и лишением воинского звания "капитан".
Через несколько месяцев над мошенником сжалились. Однако сразу после досрочного освобождения из тюрьмы он принялся за старое. Сфабриковал фиктивное направление в Харьковский госпиталь и другие документы, по которым получил 7 550 рублей. В Харькове «Герой Советского Союза, гвардии подполковник» Крючков долго не задержался. В сопровождении "адъютанта" старшего лейтенанта Боброва и хорошенькой медсестры он прибыл в Есентукский санаторий РККА, где получил еще 11 тысяч рублей.
В ходе этих вояжей запросы и аппетиты мошенника росли. Вскоре он сфабриковал выписку из приказа Наркома обороны о присвоении себе очередного звания и о награждении орденами Ленина и Красного Знамени. Крючков заимел свою собственную печать и специальные блокноты со штампами. «Депутат Верховного Совета Союза ССР» и «Герой Советского Союза». Он настолько сжился с этой ролью, что регулярно организовывал приемные дни, вникал, как «депутат», в нужды и заботы граждан, принимал от них заявления. Известный в Тбилиси художник написал его портрет, который был помещен в музее Героев Отечественной войны. Местный поэт сочинил о нем героическую балладу.
Военторг беспрепятственно предоставлял продукты и другие товары. Для прогулок выделялась легковая машина. Так и гастролировал Крючков в течение двух военных лет по лечебным здравницам Есентуков, Кисловодска, Тбилиси, Харькова, Пятигорска, Цхалтубо и др. Пока не был в феврале 1944 года вновь разоблачен, как «матерый аферист и жулик». 12 июля 1944 года военный трибунал; приговорил его к расстрелу.
[1] Инициалы в архивных документах не указаны.
[2] Архив военной коллегии, оп. 1, д. 285, Доклады о судимости офицерского состава в 1944 г., с. 428.
[3] Там же, с. 54
[4] Там же, с. 168.
[5] Офицерский корпус в политической истории России. Документы и материалы 1941-1945 гг. том 6. Калуга. 2002. с. 115-116.
[6] АП РФ, оп.24, дело 378, лист 210.
[7] Архив военной коллегии, оп.1, д. 205, с. 63.
[8] Там же, оп. 1, д. 285, с. 348