Она сидит в комнате. Дует, но в то же время душно и тесно. В голове совершенно пусто – будто ветер шумит проводами её нейронов. «Наверное, – подумала она, – такое странное сравнение могло прийти в голову только человеку начитанному, но не до конца социализированному».
Итак, мы поняли, что она сидит. Видимо, чего-то ждёт, а чего, не понятно. Мысли, как много этих мыслей в дурацкой голове, напичканной Кафкой, Мопассаном, Куртом Воннегутом и прочими классиками зарубежной литературы. Нет, конечно же, российскую классику она тоже читала, но так, скорее «почитывала». Скучно ей, видите ли. Даже «Лолита» Набокова скучна, хотя что может быть интереснее, чем читать про социопата-педофила? И прославленный «Идиот» не вызывает должного энтузиазма.
Мыслей так много, но смысла в них так мало, что будто бы и нет ничего. Поэтому она и сидит одна в своей комнатушке. Поэтому она и думает, что ни о чём не думает, хотя даже про это она размышляет.
Человеческое сознание так интересно устроено, не правда ли? Сидишь и ждёшь чего-то. Думаешь о чём-то. О чём думаешь, уловить не можешь. О жизни думаешь, о том, зачем Лолита убежала с неизвестным ей мужчиной, а ещё о жуке. Ну, вы поняли отсылку к Кафке. Разве это достойные мысли женщины между 20 и 30 годами?
20 и 30 – такие полярные миры, такой разный возраст. В 20 ты только окончил последнюю ступень образования, или вовсе продолжаешь обучение. Ты ещё маленький, ты ещё дитя. Тебе можно жить за счёт мамы-папы, какого-нибудь доброго родственника, которому ничего не жаль ради образования дитятки. Ближе к 30 эта материальная вседозволенность заканчивается. Нужно искать либо работу, либо богатого мужа, либо иной доход. Наверное, так девушки и ударяются в проституцию.
Но нет, наша героиня в проституцию не ударилась (по крайней мере, пока). Надеемся, это «ружьё» до конца рассказа не выстрелит.
До проституции нужно дорасти смелостью и иными моральными принципами. Или уровнем нужды. К счастью, до спуска на этом социальном лифте у неё моральных ресурсов недостаточно.
Кто она? Она не знает. Её уволили с очередной нелюбимой работы. Она, в общем-то, не особенно сопротивлялась, даже подталкивала, будто бы, работодателя к этому. Постоянно болела, ходила с понурым настроением, пропускала работу при первой же возможности. Потому что именно вне работы она начинала легко дышать и интересно жить. Наконец, высыпаться – чего в 21 веке явный дефицит у всех, не только у девушек неопределённого возраста и статуса.
«Итак, – думала она, – что я о себе знаю?».
А ничего. Потому что она сидела в комнате, совершенно запутавшись в жизни и упиваясь своей депрессией. Потому что она не хотела ничего больше с этой жизнью делать, упиваясь страданиями и жалостью к себе.
А потом девочка умерла. Сильно «потом».
Беспорядок
«На моё образование родители потратили больше миллиона», – бросила она, стряхивая крошки хлеба с красной корочки.