Люди недоверчивы. Всё и всегда им нужно увидеть своими глазами.
Он любил обезьян. Большая часть людей видит в них нечто человеческое. Но сам он считал, что гораздо ближе к истине традиционное представление местных племён, согласно которым обезьяны и козлы были излюбленными созданиями Тапотулана, бога Ада.
Мир - злое место, и, если хочешь преуспеть, нужно играть по его правилам: нужно быть злым, злым по-настоящему, стать просто чемпионом по злу - иначе у тебя не будет того, что ты хочешь.
Чувственность - от Дьявола.
Любить или быть любимым - к несчастью.
Современная просвещённая церковь, работающая во имя прогресса.
- Если бы кто-нибудь спросил, чем можно больше всего угодить Дьяволу, что бы вы ответили?
Старый священник долго размышлял. Потом покачал головой.
- Не знаю, - сказал он, - Ему всё нравится. Всё, что мы делаем. Да: он любит всё, что мы делаем. Любит нищету, болезни, любит людей, которые стоят у власти. Их он очень любит.
- Но всё-таки должны же ему какие-то вещи нравиться больше других?
- Я же сказал тебе: инцест - зло, - проговорил старик. - За это отправляются в Ад.
Инцест - знак того, что Дьявол любит это создание. А ещё зло - сжигать церкви и убивать священников, как это делали в Америке во времена моей молодости.
Добрые унаследуют небо, а злые - землю.
Настоящая работа идёт в других местах: в правительстве, полиции или армии. Вот там одарённый человек может и в самом деле чего-то достичь, добиться всеобщего уважения и почтения.
В Нью-Йорке есть музей Метрополитен, Музей современного искусства, музей Гуггенхейма - там-то нетрудно утолить духовную жажду. Но здесь единственным прибежищем были церкви - хоть какой-то суррогат искусства.
Его дарование заключалось в том, чтобы говорить, а не в том, чтобы слушать, и неважно было, к кому конкретно он при этом обращается.
- Он идеалист, -ответил однажды Радецки. - Глаза его устремлены ввысь, к звёздам, - звёзды так прекрасны и значительны, что ему и дела нет до того, что с ним происходит. О себе он не думает; в мыслях его - человечество.
Звёзды захватили всё небо, оставив землю мраку; ночь им хорошо подходит, как день подходит полям или жатве. Он лежал на вершине утёса, и, насколько хватало глаз, перед ним были только они. звёзды. Именно там родились древние божества, оттуда они сошли на землю много тысячелетий назад. Они явились с неба, долго и справедливо правили людьми, всегда отзываясь на приносимые им дары, жертвы, на просьбы жрецов. А потом с моря пришли испанцы и разбили прежних богов; им это удалось потому, что они привели с собой своих новых богов и Дьявола, которые работали вместе и были куда сильнее. Вся страна усеяна обломками свергнутых древних богов. Но теперь это всего лишь камни, побеждённые камни, - как все побеждённые, они ни над кем больше не властны.
Альмайо смотрел в небо с глубоким уважением: подлинный талант - там, но не на земле.
Утро не располагает к иллюзиям. утром вещи приобретают досадную тенденцию к реальности.
Поступая по-честному, у власти не удержишься.
Публика уже не та, что раньше. Она утратила веру. Люди стали слишком циничны, им не хватает невинности, души.
Нет ничего опаснее этих пожирателей звёзд, если они вовремя не получат своей дозы.
- Что есть смерть? - глядя на небо, рассуждал тряпичный Оле Йенсен. - Не что иное, как отсутствие таланта.